Аль-Азхари: различия между версиями

Материал из Академия Корана
Перейти к навигации Перейти к поиску
← Предыдущая правкаСледующая правка →
ВизуальныйВики-текст
Нет описания правки
Нет описания правки
Строка 14: Строка 14:
|''см. также''||
|''см. также''||
|}
|}
'''Абу Мансур Мухаммад ибн Ахмад ибн Тальха аль-Азхари''' ({{lang-ar|أبو منصور محمد بن أحمد الأزهري|}}) — арабский лингвист, писатель, правовед шафи‘итского мазхаба, толкователь Корана и составитель ''Тахзиб аль-люга''.{{Превью}}
'''Абу Мансур Мухаммад ибн Ахмад аль-Азхари''' ({{lang-ar|أبو منصور محمد بن أحمد الأزهري|}}) — арабский лингвист, писатель, правовед шафи‘итского мазхаба, толкователь Корана и составитель ''Тахзиб аль-люга''.{{Превью}}


== Биография ==
== Биография ==
Он родился в {{изхи|282|895}} году в Герате (совр. Афганистан). Учился у известных учёных и людей из писем этого города<ref name="Yāqūt-17/164">{{book-ar|Yāqūt|Udabāʾ|17/164}}</ref><ref name="Khallikān-4/334">{{book-ar|Ibn Khallikān|Wafayāt|4/334}}</ref><ref name="al-Dhahabī-16/316">{{book-ar|al-Dhahabī|Siyar|16/316}}</ref><ref name="al-Ṣafadī-2/45">{{book-ar|al-Ṣafadī|al-Wāfī bi al-wafayāt|2/45}}</ref>.
Его полное имя: Абу Мансур Мухаммад ибн Ахмад ибн ибн аль-Азхар ибн Тальха аль-Азхари аль-Харави аль-Люгави аш-Шафи‘и. Аль-Азхари родился в {{изхи|282|895}} году в Герате (совр. Афганистан). Учился у известных учёных и людей из писем этого города<ref name="Yāqūt-17/164">{{book-ar|Yāqūt|Udabāʾ|17/164}}</ref><ref name="Khallikān-4/334">{{book-ar|Ibn Khallikān|Wafayāt|4/334}}</ref><ref name="al-Dhahabī-16/316">{{book-ar|al-Dhahabī|Siyar|16/316}}</ref><ref name="al-Ṣafadī-2/45">{{book-ar|al-Ṣafadī|al-Wāfī bi al-wafayāt|2/45}}</ref>.


Из того, что нам известно о его жизни это то, он был взят в плен карматами во время возвращения из паломничества в Мекку в {{изхи|312|924}} году. Карматы захватили караван паломников в аравийской пустыне Хабир. Большое количество паломников было убито или захвачено, и многие из них погибли в пустыне из-за отсутствия средств к существованию<ref>{{book-ar|Yāqūt|Udabāʾ|4/915}}</ref><ref>{{book-ar|Ibn al-Athīr|al-Kāmil|8/147}}</ref>. Аль-Азхари тоже был взят в плен и удерживался налётчиками, которые были из племен хавазин, тамим и асад. Он упоминает об этом опыте во введении к своему ''Тахзиб аль-люга'' и объясняет, что после нападения и разделения добычи он был отдан группе пустынных арабов, у которых были бедуинские вкусы и нравы, и что их язык был с вопиющими грамматическими ошибками<ref name="Tahdhīb-1/7">{{book-ar|al-Azharī|Tahdhīb al-lugha|1/7}}</ref>. Он много времени проводил с ними, передвигался с ними, изучал их применение языка и фигур речи, а затем записал в своей работе все, что он приобрёл, собрал и узнал<ref name="Tahdhīb-1/7" /><ref name="Yāqūt-17/166-167">{{book-ar|Yāqūt|Udabāʾ|17/166-167}}</ref><ref>{{book-ar|Ibn Khallikān|Wafayāt|4/334-336}}</ref>.
Из того, что нам известно о его жизни это то, он был взят в плен карматами во время возвращения из паломничества в Мекку в {{изхи|312|924}} году. Карматы захватили караван паломников в аравийской пустыне Хабир. Большое количество паломников было убито или захвачено, и многие из них погибли в пустыне из-за отсутствия средств к существованию<ref>{{book-ar|Yāqūt|Udabāʾ|4/915}}</ref><ref>{{book-ar|Ibn al-Athīr|al-Kāmil|8/147}}</ref>. Аль-Азхари тоже был взят в плен и удерживался налётчиками, которые были из племен хавазин, тамим и асад. Он упоминает об этом опыте во введении к своему ''Тахзиб аль-люга'' и объясняет, что после нападения и разделения добычи он был отдан группе пустынных арабов, у которых были бедуинские вкусы и нравы, и что их язык был с вопиющими грамматическими ошибками<ref name="Tahdhīb-1/7">{{book-ar|al-Azharī|Tahdhīb al-lugha|1/7}}</ref>. Он много времени проводил с ними, передвигался с ними, изучал их применение языка и фигур речи, а затем записал в своей работе все, что он приобрёл, собрал и узнал<ref name="Tahdhīb-1/7" /><ref name="Yāqūt-17/166-167">{{book-ar|Yāqūt|Udabāʾ|17/166-167}}</ref><ref>{{book-ar|Ibn Khallikān|Wafayāt|4/334-336}}</ref>.


Точная информация о том, как и когда он убежал из плена отсутствует. Различные источники описывают то, как он совершал поездки по арабским землям в поисках языковых материалов и знаний или как он путешествовал в Багдад, но хронология в этих источниках не ясна. В результате у нас есть лишь смутный образ его периода плена и время, в которое он произошёл<ref name="Yāqūt-17/166-167" /><ref name="Khallikān-4/334" /><ref name="al-Dhahabī-16/316" /><ref>{{book-ar|al-Ṣafadī|al-Wāfī bi al-wafayāt|2/45-46}}</ref>. Во всяком случае, он, по-видимому, несколько лет до или после своего периода пленения ездил в Багдад, поскольку некоторые записи свидетельствуют о том, что он учился в Багдаде со знаменитыми учителями, такими как Ибн ас-Саррадж (ум. {{изхи|316|928}}) и Нафтавайх (ум. {{изхи|323|935}})<ref name="Yāqūt-17/166-167" /><ref name="Khallikān-4/334" /><ref name="al-Dhahabī-16/316" /><ref name="al-Ṣafadī-2/45" />. В то время как находился в Багдаде он встречался с Ибн Дурайдом, но отношение последнего и, возможно, ещё один фактор, упомянутый ниже, раздражало аль-Азхари и приводило его к резкой критике Ибн Дарайда. Большинство источников упоминают, что однажды он обнаружил, что Ибн Дурайд находится в состоянии опьянения<ref name="Yāqūt-17/165">{{book-ar|Yāqūt|Udabāʾ|17/165}}</ref><ref name="Khallikān-4/334" /><ref name="al-Dhahabī-16/316" /><ref name="al-Ṣafadī-2/45" /><ref>{{book-ar|al-Yāfiʿī|Mirʿāt|2/396}}</ref><ref>{{book-ar|al-Subkī|Ṭabaqāt|3/64}}</ref>. Сам Аль-Ажари сообщил следующее: "Однажды я посетил его у него дома и нашел его таким пьяным, что он едва мог говорить согласованно. Я изучил его ''Джамхара'', но не смог найти там ничего, что свидетельствует о глубокой мудрости. Напротив, я наткнулся на ряд терминов, которые потеряли свою первоначальную форму, и по всему тексту были слова, которые я не мог различить. Поэтому я включил эти слова для обсуждения в своей работе в соответствующих местах, чтобы читатель мог легко найти их и решить принять или отклонить их использование»<ref name="Tahdhīb-1/31">{{book-ar|al-Azharī|Tahdhīb al-lugha|1/31}}</ref>. Похоже, аль-Азхари пытался намекнуть, что учёность пьющего вино Ибн Дурайда не имеет значения, и объявил знания, переданные Ибн Дурайдом, бесполезными и ненадежными<ref name="Tahdhīb-1/31" />. Однако следует иметь в виду, что манера критики аль-Азхари в отношении исследования работ основных учёных-лингвистов в принципе была пренебрежительной и основанной на суровой критике.
Точная информация о том, как и когда он убежал из плена отсутствует. Различные источники описывают то, как он совершал поездки по арабским землям в поисках языковых материалов и знаний или как он путешествовал в Багдад, но хронология в этих источниках не ясна. В результате у нас есть лишь смутный образ его периода плена и время, в которое он произошёл<ref name="Yāqūt-17/166-167" /><ref name="Khallikān-4/334" /><ref name="al-Dhahabī-16/316" /><ref>{{book-ar|al-Ṣafadī|al-Wāfī bi al-wafayāt|2/45-46}}</ref>. Во всяком случае, он, по-видимому, несколько лет до или после своего периода пленения ездил в Багдад, поскольку некоторые записи свидетельствуют о том, что он учился в Багдаде со знаменитыми учителями, такими как Ибн ас-Саррадж (ум. {{изхи|316|928}}) и Нафтавайх (ум. {{изхи|323|935}})<ref name="Yāqūt-17/166-167" /><ref name="Khallikān-4/334" /><ref name="al-Dhahabī-16/316" /><ref name="al-Ṣafadī-2/45" />. В то время как находился в Багдаде он встречался с Ибн Дурайдом, но отношение последнего и, возможно, ещё один фактор, упомянутый ниже, раздражало аль-Азхари и приводило его к резкой критике Ибн Дарайда. Большинство источников упоминают, что однажды он обнаружил, что Ибн Дурайд находится в состоянии опьянения<ref name="Yāqūt-17/165">{{book-ar|Yāqūt|Udabāʾ|17/165}}</ref><ref name="Khallikān-4/334" /><ref name="al-Dhahabī-16/316" /><ref name="al-Ṣafadī-2/45" /><ref>{{book-ar|al-Yāfiʿī|Mirʿāt|2/396}}</ref><ref>{{book-ar|al-Subkī|Ṭabaqāt|3/64}}</ref>. Сам Аль-Азхари сообщил следующее: «Однажды я посетил его у него дома и нашел его таким пьяным, что он едва мог говорить согласованно. Я изучил его ''Джамхара'', но не смог найти там ничего, что свидетельствует о глубокой мудрости. Напротив, я наткнулся на ряд терминов, которые потеряли свою первоначальную форму, и по всему тексту были слова, которые я не мог различить. Поэтому я включил эти слова для обсуждения в своей работе в соответствующих местах, чтобы читатель мог легко найти их и решить принять или отклонить их использование»<ref name="Tahdhīb-1/31">{{book-ar|al-Azharī|Tahdhīb al-lugha|1/31}}</ref>. Похоже, аль-Азхари пытался намекнуть, что учёность пьющего вино Ибн Дурайда не имеет значения, и объявил знания, переданные Ибн Дурайдом, бесполезными и ненадежными<ref name="Tahdhīb-1/31" />. Однако следует иметь в виду, что манера критики аль-Азхари в отношении исследования работ основных учёных-лингвистов в принципе была пренебрежительной и основанной на суровой критике.


Аль-Азхари долгое время не проживал в Багдаде, а через некоторое время вернулся в Герат и занялся составлением своего словаря<ref name="Tahdhīb-1/9">{{book-ar|al-Azharī|Tahdhīb al-lugha|1/9}}</ref>. Имена некоторых из его выдающихся учителей и великих учёных Герата, таких как Абу аль-Фадль аль-Мунзири, Абу Мухаммад аль-Музани и Абу Бакр аль-Ийади, можно найти во введении к ''Тахзиб аль-люга'' и их влияние на автора очевидно<ref name="Tahdhīb-1/8-10">{{book-ar|al-Azharī|Tahdhīb al-lugha|1/8-10}}</ref><ref>{{book-ar|Ibn al-Anbārī|Nuzhat|221}}</ref><ref>{{book-ar|Yāqūt|Udabāʾ|17/165, 18/199}}</ref>. В список его учеников также входят такие известные люди, как Абу ‘Убайд аль-Харави, Шар Абу Нар Мухаммад ибн Асад, Абу Усама ибн Мухаммад аль-Азди<ref>{{book-ar|al-Harawī|al-Gharībayn|1/14, 15}}</ref><ref>{{book-ar|Ibn al-Anbārī|Nuzhat|221}}</ref><ref>{{book-ar|Yāqūt|Udabāʾ|4/240}}</ref><ref>{{book-ar|Ibn al-Athīr|al-Kāmil|9/148}}</ref>
Аль-Азхари долгое время не проживал в Багдаде, а через некоторое время вернулся в Герат и занялся составлением своего словаря<ref name="Tahdhīb-1/9">{{book-ar|al-Azharī|Tahdhīb al-lugha|1/9}}</ref>. Имена некоторых из его выдающихся учителей и великих учёных Герата, таких как Абу аль-Фадль аль-Мунзири, Абу Мухаммад аль-Музани и Абу Бакр аль-Ийади, можно найти во введении к ''Тахзиб аль-люга'' и их влияние на автора очевидно<ref name="Tahdhīb-1/8-10">{{book-ar|al-Azharī|Tahdhīb al-lugha|1/8-10}}</ref><ref>{{book-ar|Ibn al-Anbārī|Nuzhat|221}}</ref><ref>{{book-ar|Yāqūt|Udabāʾ|17/165, 18/199}}</ref>. В список его учеников также входят такие известные люди, как Абу ‘Убайд аль-Харави, Шар Абу Нар Мухаммад ибн Асад, Абу Усама ибн Мухаммад аль-Азди<ref>{{book-ar|al-Harawī|al-Gharībayn|1/14, 15}}</ref><ref>{{book-ar|Ibn al-Anbārī|Nuzhat|221}}</ref><ref>{{book-ar|Yāqūt|Udabāʾ|4/240}}</ref><ref>{{book-ar|Ibn al-Athīr|al-Kāmil|9/148}}</ref>


Аль-Ажари, вероятно, жил в Герате до конца своей жизни и скончался там<ref name="Yāqūt-17/164" /><ref>{{book-ar|Ibn al-Athīr|al-Lubāb|1/48}}</ref><ref name="Khallikān-4/335">{{book-ar|Ibn Khallikān|Wafayāt|4/335}}</ref><ref>{{book-ar|Abū al-Fidāʾ|al-Mukhtaṣar|1/121, 122}}</ref><ref name="al-Dhahabī-16/317">{{book-ar|al-Dhahabī|Siyar|16/317}}</ref>.<!--
Аль-Азхари, вероятно, жил в Герате до конца своей жизни и скончался там<ref name="Yāqūt-17/164" /><ref>{{book-ar|Ibn al-Athīr|al-Lubāb|1/48}}</ref><ref name="Khallikān-4/335">{{book-ar|Ibn Khallikān|Wafayāt|4/335}}</ref><ref>{{book-ar|Abū al-Fidāʾ|al-Mukhtaṣar|1/121, 122}}</ref><ref name="al-Dhahabī-16/317">{{book-ar|al-Dhahabī|Siyar|16/317}}</ref>.


Аль-Ажари был эрудирован в экзистенции и юриспруденции Корана, но его настоящая слава основывается на его компиляции одного из самых важных лексиконов арабского языка, то есть тахдиба аль-муги. В связи с этим он может считаться самым выдающимся последователем стиля, установленного аль-Халилом б. Ахмад. Через столетие после него Ибн Сида приобрел тот же статус в западных странах Ислама. Во II веке / середине 6-го века аль-Халил б. Aḥmad впервые собрал большой лексикон по имени аль-Айн, чья сложность и беспрецедентный внешний вид всегда оставались предметом изумления. Нетрадиционная и сложная структура работы основана на нескольких важных принципах: во-первых, он не следовал обычным алфавитным порядкам и вместо этого, возможно, под влиянием санскритской фонетики, классифицировал свои материалы в соответствии с местом артикуляции различных букв Арабский алфавит. То есть он начинается с самых глубоких фонем человеческого речевого аппарата (гортанных звуковых фонем) и заканчивается самым внешним, то есть губными звуками; при упорядочивании слов учитываются только корневые буквы слов; каждая глава работы, в которой конкретно рассматривается одна буква, делится на группы из одной буквы, двух букв, трех букв, четырёх букв и пяти буквенных слов, и они расположены в соответствии с их большей этимологической схемой (для аль-Халила б. Методология Ахмада, помимо его собственного важного введения в аль-Айн, см. Naṣṣar, 1 / 194—197, Darwīsh, 17-18, Krenkow, 257—260, Bräunlich, 71-74, Haywood, 28-40). Именно этот сложный метод, используемый аль-Халилом, чрезвычайно затруднял поиск слова в его книге и, несмотря на его глубокое влияние на арабских лексикографов, стал основной причиной его устаревания через два-три века. Тем не менее, за этот период в соответствии с этим методом было составлено несколько важных лексиконов, одним из наиболее известных был тахдиб аль-муга аль-Ажари. До него Ибн Дурайд пытался в своей Джамхаре уменьшить трудности, присущие аль-Халилу б. Aḥmad, заменив фонетическую систему аль-Айн последовательным порядком арабского алфавита (Ibn Durayd, 1/40). Однако его алфавитно-организованная Джамхара не привела к каким-либо фундаментальным изменениям в методологии аль-Халила, поскольку она была построена по тому же принципу, что и Аль-Халил, то есть классификации слов в соответствии с количеством их корневых букв и более широкая этимологическая схема (см. Ibn Durayd, также Darwīsh, 20, 25, Naṣṣar, 2 / 405—407, Krenkow, 261—266, Haywood, 44-53). Аль-Ажари не учитывал эти незначительные изменения в отношении писем и добросовестно следил за аль-Халилом б. Методология Ахмада в целом при составлении Тахдиба аль-Луги (Дарвиш, 28; Навар, 1/308; Якуб, 58; Хейвуд, 54).
Аль-Азхари был эрудирован в толковании Корана и юриспруденции, но его настоящая слава основывается на его компиляции одного из самых важных словарей арабского языка, то есть ''Тахзиба аль-люги''. В связи с этим он может считаться самым выдающимся последователем направления, установленного аль-Халилем ибн Ахмадом. Через столетие после него Ибн Сида приобрёл тот же статус в западных странах исламского мира. Аль-Халиль ибн Ахмад впервые собрал большой словарь под названием ''аль-‘Айн'', сложность и беспрецедентное содержание которого всегда оставались предметом изумления. Нетрадиционная и сложная структура работы основана на нескольких важных принципах: во-первых, он не следовал обычному алфавитному порядку и вместо этого, возможно, под влиянием санскритской фонетики, классифицировал свои материалы в соответствии с местом артикуляции различных букв арабского алфавита. То есть он начинается с самых глубоких фонем человеческого речевого аппарата (гортанных звуковых фонем) и заканчивается самым внешним, то есть губными звуками; при упорядочивании слов учитываются только корневые буквы слов; каждая глава работы, в которой конкретно рассматривается одна буква, делится на группы из одной буквы, двух-, трёх-, четырёх- и пятибуквенных слов, которые расположены в соответствии с их более крупной этимологической схемой{{sfn|Ḥ. Naṣṣār|1956|p=1/194—197}}{{sfn|ʿA. Darwīsh|1956|p=17, 18}}{{sfn|J.A. Haywood|1965|p=28-40}}. Именно этот сложный метод, используемый аль-Халилем, чрезвычайно затруднял поиск слов в его книге и, несмотря на его глубокое влияние на арабских лексикографов, стал основной причиной его устаревания через два-три века. Тем не менее, за этот период в соответствии с этим методом было составлено несколько важных словарей, одним из наиболее известных был ''Тахзиб аль-люга'' аль-Азхари. До него Ибн Дурайд пытался в своей Джамхаре уменьшить трудности, присущие аль-Халилю ибн Ахмаду, заменив фонетическую систему ''аль-‘Айна'' последовательным порядком арабского алфавита<ref>{{book-ar|Ibn Durayd|Jamharat|1/40}}</ref>. Однако его алфавитно-организованная ''Джамхара'' не привела к каким-либо фундаментальным изменениям в методологии аль-Халиля, поскольку она была построена по тому же принципу, что и труд аль-Халиля, то есть классификации слов в соответствии с количеством их корневых букв и более широкая этимологическая схема<ref>{{book-ar|Ibn Durayd|Jamharat|}}</ref>{{sfn|Ḥ. Naṣṣār|1956|p=2/405—407}}{{sfn|ʿA. Darwīsh|1956|p=20, 25}}{{sfn|J.A. Haywood|1965|p=44-53}}. Аль-Азхари не учитывал эти незначительные изменения в отношении букв и добросовестно следовал методу аль-Халиля ибн Ахмадя при составлении ''Тахзиба аль-люги''{{sfn|ʿA. Darwīsh|1956|p=28}}{{sfn|Ḥ. Naṣṣār|1956|p=1/308}}<ref>{{book-ar|E. Yaʿqūb|al-Maʿājim|58}}</ref>{{sfn|J.A. Haywood|1965|p=54}}.


== Тахзиб аль-Луга ==
== Тахзиб аль-люга ==
Tahdhīb al-lugha был составлен в более поздние годы его жизни (см. Аль-Ажари, 1/7, 23), и хотя он идентичен ал-Айн в своей структуре и методологии компиляции, он превосходит с точки зрения обилие используемых материалов, множество рекордов, поддерживающие лингвистические и поэтические цитаты и примеры, а также доказательства, собранные из использования Корана и материалов ḥadīth (Darwīsh, 28; Naṣṣar, 1/308, 324—326). В частности, особое внимание, которое аль-Ажари уделял перечислению названий городов и географических названий, было нововведением в свое время (аль-Ажари, 24, Якуб, 58-59). В этом отношении Тахдиб аль-Луга на самом деле может считаться более исчерпывающей и обширной работой, чем аль-Айн (Хейвуд, 54, 56). Однако это количество деталей и разнообразных материалов, основанных на огромном количестве утверждений и отчетов, большинство из которых упоминаются, главным образом в форме повторного использования в объяснении одной корневой буквы (Naṣṣār, 1 / 324—325 , Yaqqb, 59), по-видимому, не выходит за рамки известных источников, упомянутых автором в его введении. По этой причине некоторые из его современников критиковали его, так как, вопреки его утверждениям, он фактически очень мало использовал богатство лингвистических материалов бедуинов при составлении Тахдиба аль-Муги (см. Аль-Ажари, 6/1, Навар , 1 / 326—328; Дарвиш, 29).
Tahdhīb al-lugha был составлен в более поздние годы его жизни (см. Аль-Азхари, 1/7, 23), и хотя он идентичен ал-Айн в своей структуре и методологии компиляции, он превосходит с точки зрения обилие используемых материалов, множество рекордов, поддерживающие лингвистические и поэтические цитаты и примеры, а также доказательства, собранные из использования Корана и материалов ḥadīth (Darwīsh, 28; Naṣṣar, 1/308, 324—326). В частности, особое внимание, которое аль-Азхари уделял перечислению названий городов и географических названий, было нововведением в свое время (аль-Азхари, 24, Якуб, 58-59). В этом отношении Тахдиб аль-Луга на самом деле может считаться более исчерпывающей и обширной работой, чем аль-Айн (Хейвуд, 54, 56). Однако это количество деталей и разнообразных материалов, основанных на огромном количестве утверждений и отчетов, большинство из которых упоминаются, главным образом в форме повторного использования в объяснении одной корневой буквы (Naṣṣār, 1 / 324—325 , Yaqqb, 59), по-видимому, не выходит за рамки известных источников, упомянутых автором в его введении. По этой причине некоторые из его современников критиковали его, так как, вопреки его утверждениям, он фактически очень мало использовал богатство лингвистических материалов бедуинов при составлении Тахдиба аль-Муги (см. Аль-Азхари, 6/1, Навар , 1 / 326—328; Дарвиш, 29).<!--


Как и другие великие лексикографы, аль-Ажари также написал введение в свою работу, состоящую из исследования истории арабского языка и лингвистики и значительных источников. В этой связи его введение должно быть тщательно изучено, чтобы обнаружить его источники и метод исследования, а также получить представление о его взглядах на лексикографию и лингвистику. Он объясняет важность лингвистики для понимания Корана и хадисов Пророка и рассказывает о необходимости, которую испытывают арабы после смерти Пророка, чтобы более глубоко понять язык. Он также описывает масштабы и богатство арабского языка с его огромным лексиконом и диапазоном выражений со ссылкой на наблюдения, сделанные аль-Шафии, а затем говорит о своей главной мотивации в составлении работы, которая должна была очистить язык арабов его примесей и коррумпированного использования — понятие, присущее названию работы (tadhhīb означает уточнение или повторное цитирование). Далее он говорит о своем давнем интересе к языку и лингвистике и рассказывает о периоде своего пленения с Qarmaṭīs (1 / 3-7). После этих предварительных отрывков он приводит рассказ о своих источниках и представляет список, включающий группы писателей, на которые, на его взгляд, можно положиться, а затем дает детали их жизни и лингвистических работ один за другим (1 / 8-28), перечисляя имена многих известных людей языка и букв до начала 4-го / начала 10-го века. Затем он отмечает тех авторов, которые, по его мнению, составляли свои работы, используя недостатки, а также звуковые материалы и, следовательно, нельзя полагаться. Он даже выделяет несколько конкретных имен, таких как al-Layth b. аль-Музаффар, аль-Джали, Ибн Кутайба и Ибн Дюрейд, для яростной атаки (1 / 28-40).
Как и другие великие лексикографы, аль-Азхари также написал введение в свою работу, состоящую из исследования истории арабского языка и лингвистики и значительных источников. В этой связи его введение должно быть тщательно изучено, чтобы обнаружить его источники и метод исследования, а также получить представление о его взглядах на лексикографию и лингвистику. Он объясняет важность лингвистики для понимания Корана и хадисов Пророка и рассказывает о необходимости, которую испытывают арабы после смерти Пророка, чтобы более глубоко понять язык. Он также описывает масштабы и богатство арабского языка с его огромным лексиконом и диапазоном выражений со ссылкой на наблюдения, сделанные аль-Шафии, а затем говорит о своей главной мотивации в составлении работы, которая должна была очистить язык арабов его примесей и коррумпированного использования — понятие, присущее названию работы (tadhhīb означает уточнение или повторное цитирование). Далее он говорит о своем давнем интересе к языку и лингвистике и рассказывает о периоде своего пленения с Qarmaṭīs (1 / 3-7). После этих предварительных отрывков он приводит рассказ о своих источниках и представляет список, включающий группы писателей, на которые, на его взгляд, можно положиться, а затем дает детали их жизни и лингвистических работ один за другим (1 / 8-28), перечисляя имена многих известных людей языка и букв до начала 4-го / начала 10-го века. Затем он отмечает тех авторов, которые, по его мнению, составляли свои работы, используя недостатки, а также звуковые материалы и, следовательно, нельзя полагаться. Он даже выделяет несколько конкретных имен, таких как al-Layth b. аль-Музаффар, аль-Джали, Ибн Кутайба и Ибн Дюрейд, для яростной атаки (1 / 28-40).


Мы уже упоминали об Ибн Дурайде, но взгляды аль-Ажари на аль-Лайта b. аль-Музаффар, студент аль-Халила б. Aḥmad, также заслуживают внимания, поскольку в этих замечаниях раскрывается метод критики и стиля анализа Аль-Ажари. Он берет аль-Лайта b. аль-Мусаффару, чтобы поручить использовать имя аль-Халила б. Aḥmad, ошибочно приписывая ему аль-Айн в целом (1/28, Дарвиш, 48-50, но то, что аль-Ажари говорит в этом отношении, окрашено в двусмысленность, см. Ниже). Затем он продолжает описывать исследования, которые вошли в сборник его работы и усилия, которые он предпринял, чтобы отличить правильные от ошибочных в своих материалах (1/29). Размер аль-Лайт b. «Фактический вклад аль-Музаффара в аль-Айн — важная, но отдельная область изучения (подробности см. в» Навар ", 1 / 254—271, Дарвиш, 47-72, Браунлих, 85-95), но то, что ученые особенно заметил в замечаниях аль-Ажари, и его манера критики — его иконоборческий подход к великим работам по лингвистике, которые ему предшествовали.
Мы уже упоминали об Ибн Дурайде, но взгляды аль-Азхари на аль-Лайта b. аль-Музаффар, студент аль-Халила б. Aḥmad, также заслуживают внимания, поскольку в этих замечаниях раскрывается метод критики и стиля анализа Аль-Азхари. Он берет аль-Лайта b. аль-Мусаффару, чтобы поручить использовать имя аль-Халила б. Aḥmad, ошибочно приписывая ему аль-Айн в целом (1/28, Дарвиш, 48-50, но то, что аль-Азхари говорит в этом отношении, окрашено в двусмысленность, см. Ниже). Затем он продолжает описывать исследования, которые вошли в сборник его работы и усилия, которые он предпринял, чтобы отличить правильные от ошибочных в своих материалах (1/29). Размер аль-Лайт b. «Фактический вклад аль-Музаффара в аль-Айн — важная, но отдельная область изучения (подробности см. в» Навар ", 1 / 254—271, Дарвиш, 47-72, Браунлих, 85-95), но то, что ученые особенно заметил в замечаниях аль-Азхари, и его манера критики — его иконоборческий подход к великим работам по лингвистике, которые ему предшествовали.


На самом деле все ученые языка, которые пытались их собрать в лексиконах, таких как аль-Айн, стали жертвой его придирчивой критики и пренебрежительных замечаний, хотя это не мешало ему часто обосновывать свои аргументы, ссылаясь на их работу или цитируя полученные сообщения ими. Ибн Дюрайд, аль-Бушти аль-Харзанджи, автор аль-Такмила и Абу Ажар аль-Бухари, автора аль-Шанаиля, являются лучшими примерами этой группы лексикографов (см. Аль-Ажари, 1 / 31- 41, Дарвиш, 26, 29, 56, ср. Аль-Суюси, аль-Музахар, 1 / 93-94, которые при открытой защите Ибн Дурайда приписывают нападки, совершенные аль-Ажари и его учителем Нафшавейхом, мотивом, кроме научные). Тем не менее аль-Ажари не одобряет гораздо меньшее количество лексикографов, чем те, кто встречается с его одобрением в качестве надежных источников. Суть здесь в том, что эти «ненадежные» лексикографы — все либо прямые ученики аль-Халила б. Ашмад или его последователи и подражатели. Это как если бы аль-Ажари, который сам был последователем аль-Халила б. Ашмад считал себя превосходящим всех тех, кого он, возможно, рассматривал как своих соперников, и, таким образом, критиковал их сильнее, чем другие лексикографы. В этом отношении даже аль-Халил б. Ашмад не был полностью избавлен от критики. Хотя аль-Ажари включает имя аль-Халила б. Aḥmad в списке своих надежных источников, а также заявляет, как упоминалось ранее, работу Халила, аль-Айн, в качестве основы для его собственной работы, он не дает автору его полного признания или признания (см. 1/10, 17 , 19, 29, Darwīsh, 49, al-Khalīl, 20). Тем не менее слава и значение ¶ al-Khalīl b. Работа Ахмада, аль-Айн, была настолько велика, что аль-Ажари чувствовал себя обязанным направить свою критику на аль-Лайта b. al-Muẓaffar (см. Darwīsh, 56-60, al-Khalīl, 19-24, также Naṣṣar, 1/310, Haywood, 56).
На самом деле все ученые языка, которые пытались их собрать в лексиконах, таких как аль-Айн, стали жертвой его придирчивой критики и пренебрежительных замечаний, хотя это не мешало ему часто обосновывать свои аргументы, ссылаясь на их работу или цитируя полученные сообщения ими. Ибн Дюрайд, аль-Бушти аль-Харзанджи, автор аль-Такмила и Абу Ажар аль-Бухари, автора аль-Шанаиля, являются лучшими примерами этой группы лексикографов (см. Аль-Азхари, 1 / 31- 41, Дарвиш, 26, 29, 56, ср. Аль-Суюси, аль-Музахар, 1 / 93-94, которые при открытой защите Ибн Дурайда приписывают нападки, совершенные аль-Азхари и его учителем Нафшавейхом, мотивом, кроме научные). Тем не менее аль-Азхари не одобряет гораздо меньшее количество лексикографов, чем те, кто встречается с его одобрением в качестве надежных источников. Суть здесь в том, что эти «ненадежные» лексикографы — все либо прямые ученики аль-Халила б. Ашмад или его последователи и подражатели. Это как если бы аль-Азхари, который сам был последователем аль-Халила б. Ашмад считал себя превосходящим всех тех, кого он, возможно, рассматривал как своих соперников, и, таким образом, критиковал их сильнее, чем другие лексикографы. В этом отношении даже аль-Халил б. Ашмад не был полностью избавлен от критики. Хотя аль-Азхари включает имя аль-Халила б. Aḥmad в списке своих надежных источников, а также заявляет, как упоминалось ранее, работу Халила, аль-Айн, в качестве основы для его собственной работы, он не дает автору его полного признания или признания (см. 1/10, 17 , 19, 29, Darwīsh, 49, al-Khalīl, 20). Тем не менее слава и значение ¶ al-Khalīl b. Работа Ахмада, аль-Айн, была настолько велика, что аль-Азхари чувствовал себя обязанным направить свою критику на аль-Лайта b. al-Muẓaffar (см. Darwīsh, 56-60, al-Khalīl, 19-24, также Naṣṣar, 1/310, Haywood, 56).


В последнем разделе введения, которое аль-Ажари посвящает описанию структуры книги и способу организации его материалов (1 / 41-54), имеется слово в слово копия аль-Халила б. Введение Ахмада в его работу, аль-Айн (см. Khalīl, 1 / 47-60). По мнению аль-Ажари, между этим и тем, что он ранее отмечал об изобретении аль-Лайта, не было никакого противоречия. аль-Музаффар в аль-Айн, поскольку он считал, что основа и введение этой работы были, несомненно, аль-Халилом б. Работа Амада и неточности Аль-Лайта не фигурировали в его введении (аль-Ажари, 1/41).
В последнем разделе введения, которое аль-Азхари посвящает описанию структуры книги и способу организации его материалов (1 / 41-54), имеется слово в слово копия аль-Халила б. Введение Ахмада в его работу, аль-Айн (см. Khalīl, 1 / 47-60). По мнению аль-Азхари, между этим и тем, что он ранее отмечал об изобретении аль-Лайта, не было никакого противоречия. аль-Музаффар в аль-Айн, поскольку он считал, что основа и введение этой работы были, несомненно, аль-Халилом б. Работа Амада и неточности Аль-Лайта не фигурировали в его введении (аль-Азхари, 1/41).


Помимо значения Тахдиба аль-Луги в истории лексикографии, он считается одним из самых важных источников языка для лексикографов поздних веков. Например, Ибн Манюр, компилятор великого арабского лексикона Лисан аль-Араб, используя в своем лексиконе другой стиль и способ расположения слов, известных как система «qāfiya» (рифма), объявил, что Тахдиб аль-Луга в первую очередь из пяти источников, которые он использовал, и, несмотря на то, что он провозгласил метод, применяемый в Тахдиба аль-Луге трудным и обременительным для пользователя, он считал этот лексикон лучшим словарем и одним из самых важных источников на лингвистики на арабском языке (Lisān al-'Arab, введение passim, Darwīsh, 28).
Помимо значения Тахдиба аль-Луги в истории лексикографии, он считается одним из самых важных источников языка для лексикографов поздних веков. Например, Ибн Манюр, компилятор великого арабского лексикона Лисан аль-Араб, используя в своем лексиконе другой стиль и способ расположения слов, известных как система «qāfiya» (рифма), объявил, что Тахдиб аль-Луга в первую очередь из пяти источников, которые он использовал, и, несмотря на то, что он провозгласил метод, применяемый в Тахдиба аль-Луге трудным и обременительным для пользователя, он считал этот лексикон лучшим словарем и одним из самых важных источников на лингвистики на арабском языке (Lisān al-'Arab, введение passim, Darwīsh, 28).


== Работы ==
== Работы ==
Опубликованные и неопубликованные работы Работы Аль-Ажари не ограничиваются областью лингвистики, но также охватывают экзегезу Корана, цира’а («чтение») и сборники стихов. Тем не менее, кроме Тахдиба аль-Муги и двух других, все его работы, кажется, потеряны. Его известные работы заключаются в следующем:
Опубликованные и неопубликованные работы Работы Аль-Азхари не ограничиваются областью лингвистики, но также охватывают экзегезу Корана, цира’а («чтение») и сборники стихов. Тем не менее, кроме Тахдиба аль-Муги и двух других, все его работы, кажется, потеряны. Его известные работы заключаются в следующем:


1. Тахдиб аль-Луга, эта работа была опубликована в Каире в 15 томах (1964—1967) под редакцией группы ученых с отдельным опубликованным индексом под редакцией «Абд аль-Саллам Мухаммад Харун» (Каир, 1976) (для подробности этой публикации, а рукописи и подборки см. в разделе Sezgin, 8 / 202—204); его введение было опубликовано ранее К. В. Зеттерстееном в журнале Le monde oriental (1920).
1. Тахдиб аль-Луга, эта работа была опубликована в Каире в 15 томах (1964—1967) под редакцией группы ученых с отдельным опубликованным индексом под редакцией «Абд аль-Саллам Мухаммад Харун» (Каир, 1976) (для подробности этой публикации, а рукописи и подборки см. в разделе Sezgin, 8 / 202—204); его введение было опубликовано ранее К. В. Зеттерстееном в журнале Le monde oriental (1920).


2. аль-Захир фи гариб альфай аль-Шафии, который также известен названиями Тафсир альфай аль-Музани и Шарш Мухтаар аль-Музани. Другая работа под названием «Гариб аль-фикх» или «Gharīb alfāẓ allatī ista’malahā al-fuqahā», которая также приписывается ему, является, по-видимому, той же самой работой (см. Sezgin, 8 / 202—204, 275; Brockelmann, I / 135). Эта работа, организованная в соответствии с классификациями религиозного права (фикх), касается сложной юридической терминологии, используемой аль-Шафии, которую аль-Музани копировал в своей работе. Эта работа была опубликована в Кувейте (1979) Мухаммадом Джабром Альфи.
2. аль-Захир фи гариб альфай аль-Шафии, который также известен названиями Тафсир альфай аль-Музани и Шарш Мухтаар аль-Музани. Другая работа под названием «Гариб аль-фикх» или «Gharīb alfāẓ allatī ista’malahā al-fuqahā», которая также приписывается ему, является, по-видимому, той же самой работой (см. Sezgin, 8 / 202—204, 275; Brockelmann, I / 135). Эта работа, организованная в соответствии с классификациями религиозного права (фикх), касается сложной юридической терминологии, используемой аль-Шафии, которую аль-Музани копировал в своей работе. Эта работа была опубликована в Кувейте (1979) Мухаммадом Джабром Альфи.
Строка 58: Строка 58:
3. Тафсир ишлах аль-манṭик (Якут, Удаба, 17/165, аль-Дахаби, 16/317). Похоже, что эта работа является первым комментарием к Ишлаху аль-Муньику Ибн аль-Сиккита (см. Ḥājjī Khalīfa, 1/108, al-Azharī, 14).
3. Тафсир ишлах аль-манṭик (Якут, Удаба, 17/165, аль-Дахаби, 16/317). Похоже, что эта работа является первым комментарием к Ишлаху аль-Муньику Ибн аль-Сиккита (см. Ḥājjī Khalīfa, 1/108, al-Azharī, 14).


4. Тафсир аль-саб аль-ṭивал (Якут, Удаба, 17/165, аль-Шафади, 2/26), комментарий к семидедам аль-саб аль-муаллака (аль-Ажари, 14).
4. Тафсир аль-саб аль-ṭивал (Якут, Удаба, 17/165, аль-Шафади, 2/26), комментарий к семидедам аль-саб аль-муаллака (аль-Азхари, 14).


5. Тафшир шир Ави Таммам (Якут, Удаба, 17/165, аль-Дахаби, 16/317, аль-Ажари, 14).
5. Тафшир шир Ави Таммам (Якут, Удаба, 17/165, аль-Дахаби, 16/317, аль-Азхари, 14).


6. Тафшир шавахид гариб аль-шадит (Якут, Удаба, 17/165). Вероятно, комментарий к Абу’Убайду аль-Касиму b. Шавахид Галаиб аль-Шадит (аль-Ажари, 14) Саллама.
6. Тафшир шавахид гариб аль-шадит (Якут, Удаба, 17/165). Вероятно, комментарий к Абу’Убайду аль-Касиму b. Шавахид Галаиб аль-Шадит (аль-Азхари, 14) Саллама.


7. al-Taqrīb fī al-tafsīr (Yāqūt, Udabā ', 17/165, al-Azharī, 14, al-Ṣafadī, 2/26, Ibn Khallikān, 4/335).
7. al-Taqrīb fī al-tafsīr (Yāqūt, Udabā ', 17/165, al-Azharī, 14, al-Ṣafadī, 2/26, Ibn Khallikān, 4/335).
Строка 74: Строка 74:
11. Трактат о душе в Коране и сунне (Якут, Удаба, 17/165, аль-Шафади, 2/26, аль-Дахаби, 16/317).
11. Трактат о душе в Коране и сунне (Якут, Удаба, 17/165, аль-Шафади, 2/26, аль-Дахаби, 16/317).


12. Maāānī shawāhid gharīb al-āadīth (Yāqūt, Udabā', 17/165), который, по словам Hārūn, является тем же произведением, что упоминается как номер шесть, упомянутый выше (аль-Ажари, 14, ср. Сезгин, 8/204).
12. Maāānī shawāhid gharīb al-āadīth (Yāqūt, Udabā', 17/165), который, по словам Hārūn, является тем же произведением, что упоминается как номер шесть, упомянутый выше (аль-Азхари, 14, ср. Сезгин, 8/204).


13. Ма’рифат аль-ṣubḥ (Yāqūt, Udabā', 17/165).
13. Ма’рифат аль-ṣubḥ (Yāqūt, Udabā', 17/165).
Строка 105: Строка 105:
* {{book-ar|Yāqūt|Buldān||}}
* {{book-ar|Yāqūt|Buldān||}}
{{Литература2}}
{{Литература2}}
* {{book-ar|ʿA. Darwīsh|al-Maʿājim al-ʿArabiyya|место=Cairo|год=1956}}
* {{book|M.J. de Goeje|Memoires sur les Caramathes du Bahraïn et les Fatimides|Osnabrück, 1978|lang=fr}}
* {{book|M.J. de Goeje|Memoires sur les Caramathes du Bahraïn et les Fatimides|Osnabrück, 1978|lang=fr}}
* {{book-en|J.A. Haywood|Arabic Lexicography|Leiden, 1965|}}
* {{book-en|J.A. Haywood|Arabic Lexicography|место=Leiden|год=1965|}}
* {{book-ar|Ḥ. Naṣṣār|al-Muʿjam al-ʿArabī|место=Cairo|год=1956}}
* {{book-ar|E. Yaʿqūb|al-Maʿājim al-lughawiyya al-ʿArabiyya|Beirut, 1981|}}
* {{book-ar|E. Yaʿqūb|al-Maʿājim al-lughawiyya al-ʿArabiyya|Beirut, 1981|}}


Версия от 18:44, 16 ноября 2018

Абу Мансур аль-Азхари
по-арабски
أبو منصور الأزهري
категория муфассир
рождение 895, Герат
смерть 980
профессия лингвист, писатель, правовед, муфассир
см. также

Абу Мансур Мухаммад ибн Ахмад аль-Азхари (ар. أبو منصور محمد بن أحمد الأزهري‎) — арабский лингвист, писатель, правовед шафи‘итского мазхаба, толкователь Корана и составитель Тахзиб аль-люга.

Биография

Его полное имя: Абу Мансур Мухаммад ибн Ахмад ибн ибн аль-Азхар ибн Тальха аль-Азхари аль-Харави аль-Люгави аш-Шафи‘и. Аль-Азхари родился в 895 году в Герате (совр. Афганистан). Учился у известных учёных и людей из писем этого города[1][2][3][4].

Из того, что нам известно о его жизни это то, он был взят в плен карматами во время возвращения из паломничества в Мекку в 924 году. Карматы захватили караван паломников в аравийской пустыне Хабир. Большое количество паломников было убито или захвачено, и многие из них погибли в пустыне из-за отсутствия средств к существованию[5][6]. Аль-Азхари тоже был взят в плен и удерживался налётчиками, которые были из племен хавазин, тамим и асад. Он упоминает об этом опыте во введении к своему Тахзиб аль-люга и объясняет, что после нападения и разделения добычи он был отдан группе пустынных арабов, у которых были бедуинские вкусы и нравы, и что их язык был с вопиющими грамматическими ошибками[7]. Он много времени проводил с ними, передвигался с ними, изучал их применение языка и фигур речи, а затем записал в своей работе все, что он приобрёл, собрал и узнал[7][8][9].

Точная информация о том, как и когда он убежал из плена отсутствует. Различные источники описывают то, как он совершал поездки по арабским землям в поисках языковых материалов и знаний или как он путешествовал в Багдад, но хронология в этих источниках не ясна. В результате у нас есть лишь смутный образ его периода плена и время, в которое он произошёл[8][2][3][10]. Во всяком случае, он, по-видимому, несколько лет до или после своего периода пленения ездил в Багдад, поскольку некоторые записи свидетельствуют о том, что он учился в Багдаде со знаменитыми учителями, такими как Ибн ас-Саррадж (ум. 928) и Нафтавайх (ум. 935)[8][2][3][4]. В то время как находился в Багдаде он встречался с Ибн Дурайдом, но отношение последнего и, возможно, ещё один фактор, упомянутый ниже, раздражало аль-Азхари и приводило его к резкой критике Ибн Дарайда. Большинство источников упоминают, что однажды он обнаружил, что Ибн Дурайд находится в состоянии опьянения[11][2][3][4][12][13]. Сам Аль-Азхари сообщил следующее: «Однажды я посетил его у него дома и нашел его таким пьяным, что он едва мог говорить согласованно. Я изучил его Джамхара, но не смог найти там ничего, что свидетельствует о глубокой мудрости. Напротив, я наткнулся на ряд терминов, которые потеряли свою первоначальную форму, и по всему тексту были слова, которые я не мог различить. Поэтому я включил эти слова для обсуждения в своей работе в соответствующих местах, чтобы читатель мог легко найти их и решить принять или отклонить их использование»[14]. Похоже, аль-Азхари пытался намекнуть, что учёность пьющего вино Ибн Дурайда не имеет значения, и объявил знания, переданные Ибн Дурайдом, бесполезными и ненадежными[14]. Однако следует иметь в виду, что манера критики аль-Азхари в отношении исследования работ основных учёных-лингвистов в принципе была пренебрежительной и основанной на суровой критике.

Аль-Азхари долгое время не проживал в Багдаде, а через некоторое время вернулся в Герат и занялся составлением своего словаря[15]. Имена некоторых из его выдающихся учителей и великих учёных Герата, таких как Абу аль-Фадль аль-Мунзири, Абу Мухаммад аль-Музани и Абу Бакр аль-Ийади, можно найти во введении к Тахзиб аль-люга и их влияние на автора очевидно[16][17][18]. В список его учеников также входят такие известные люди, как Абу ‘Убайд аль-Харави, Шар Абу Нар Мухаммад ибн Асад, Абу Усама ибн Мухаммад аль-Азди[19][20][21][22]

Аль-Азхари, вероятно, жил в Герате до конца своей жизни и скончался там[1][23][24][25][26].

Аль-Азхари был эрудирован в толковании Корана и юриспруденции, но его настоящая слава основывается на его компиляции одного из самых важных словарей арабского языка, то есть Тахзиба аль-люги. В связи с этим он может считаться самым выдающимся последователем направления, установленного аль-Халилем ибн Ахмадом. Через столетие после него Ибн Сида приобрёл тот же статус в западных странах исламского мира. Аль-Халиль ибн Ахмад впервые собрал большой словарь под названием аль-‘Айн, сложность и беспрецедентное содержание которого всегда оставались предметом изумления. Нетрадиционная и сложная структура работы основана на нескольких важных принципах: во-первых, он не следовал обычному алфавитному порядку и вместо этого, возможно, под влиянием санскритской фонетики, классифицировал свои материалы в соответствии с местом артикуляции различных букв арабского алфавита. То есть он начинается с самых глубоких фонем человеческого речевого аппарата (гортанных звуковых фонем) и заканчивается самым внешним, то есть губными звуками; при упорядочивании слов учитываются только корневые буквы слов; каждая глава работы, в которой конкретно рассматривается одна буква, делится на группы из одной буквы, двух-, трёх-, четырёх- и пятибуквенных слов, которые расположены в соответствии с их более крупной этимологической схемой[27][28][29]. Именно этот сложный метод, используемый аль-Халилем, чрезвычайно затруднял поиск слов в его книге и, несмотря на его глубокое влияние на арабских лексикографов, стал основной причиной его устаревания через два-три века. Тем не менее, за этот период в соответствии с этим методом было составлено несколько важных словарей, одним из наиболее известных был Тахзиб аль-люга аль-Азхари. До него Ибн Дурайд пытался в своей Джамхаре уменьшить трудности, присущие аль-Халилю ибн Ахмаду, заменив фонетическую систему аль-‘Айна последовательным порядком арабского алфавита[30]. Однако его алфавитно-организованная Джамхара не привела к каким-либо фундаментальным изменениям в методологии аль-Халиля, поскольку она была построена по тому же принципу, что и труд аль-Халиля, то есть классификации слов в соответствии с количеством их корневых букв и более широкая этимологическая схема[31][32][33][34]. Аль-Азхари не учитывал эти незначительные изменения в отношении букв и добросовестно следовал методу аль-Халиля ибн Ахмадя при составлении Тахзиба аль-люги[35][36][37][38].

Тахзиб аль-люга

Tahdhīb al-lugha был составлен в более поздние годы его жизни (см. Аль-Азхари, 1/7, 23), и хотя он идентичен ал-Айн в своей структуре и методологии компиляции, он превосходит с точки зрения обилие используемых материалов, множество рекордов, поддерживающие лингвистические и поэтические цитаты и примеры, а также доказательства, собранные из использования Корана и материалов ḥadīth (Darwīsh, 28; Naṣṣar, 1/308, 324—326). В частности, особое внимание, которое аль-Азхари уделял перечислению названий городов и географических названий, было нововведением в свое время (аль-Азхари, 24, Якуб, 58-59). В этом отношении Тахдиб аль-Луга на самом деле может считаться более исчерпывающей и обширной работой, чем аль-Айн (Хейвуд, 54, 56). Однако это количество деталей и разнообразных материалов, основанных на огромном количестве утверждений и отчетов, большинство из которых упоминаются, главным образом в форме повторного использования в объяснении одной корневой буквы (Naṣṣār, 1 / 324—325 , Yaqqb, 59), по-видимому, не выходит за рамки известных источников, упомянутых автором в его введении. По этой причине некоторые из его современников критиковали его, так как, вопреки его утверждениям, он фактически очень мало использовал богатство лингвистических материалов бедуинов при составлении Тахдиба аль-Муги (см. Аль-Азхари, 6/1, Навар , 1 / 326—328; Дарвиш, 29).


Примечания

  1. ↑ 1,0 1,1 Yāqūt, Udabāʾ. — 17/164. (ар.)
  2. ↑ 2,0 2,1 2,2 2,3 Ibn Khallikān, Wafayāt. — 4/334. (ар.)
  3. ↑ 3,0 3,1 3,2 3,3 S̲h̲. al-Ẕahabī, Siyar. — 16/316. (ар.)
  4. ↑ 4,0 4,1 4,2 al-Ṣafadī, al-Wāfī bi al-wafayāt. — 2/45. (ар.)
  5. ↑ Yāqūt, Udabāʾ. — 4/915. (ар.)
  6. ↑ Ibn al-At̲h̲īr, al-Kāmil. — 8/147. (ар.)
  7. ↑ 7,0 7,1 M. al-Azharī, Tahdhīb al-lugha. — 1/7. (ар.)
  8. ↑ 8,0 8,1 8,2 Yāqūt, Udabāʾ. — 17/166-167. (ар.)
  9. ↑ Ibn Khallikān, Wafayāt. — 4/334-336. (ар.)
  10. ↑ al-Ṣafadī, al-Wāfī bi al-wafayāt. — 2/45-46. (ар.)
  11. ↑ Yāqūt, Udabāʾ. — 17/165. (ар.)
  12. ↑ al-Yāfiʿī, Mirʿāt. — 2/396. (ар.)
  13. ↑ al-Subkī, Ṭabaqāt. — 3/64. (ар.)
  14. ↑ 14,0 14,1 M. al-Azharī, Tahdhīb al-lugha. — 1/31. (ар.)
  15. ↑ M. al-Azharī, Tahdhīb al-lugha. — 1/9. (ар.)
  16. ↑ M. al-Azharī, Tahdhīb al-lugha. — 1/8-10. (ар.)
  17. ↑ Ibn al-Anbārī, Nuzhat. — 221. (ар.)
  18. ↑ Yāqūt, Udabāʾ. — 17/165, 18/199. (ар.)
  19. ↑ al-Harawī, al-Gharībayn. — 1/14, 15. (ар.)
  20. ↑ Ibn al-Anbārī, Nuzhat. — 221. (ар.)
  21. ↑ Yāqūt, Udabāʾ. — 4/240. (ар.)
  22. ↑ Ibn al-At̲h̲īr, al-Kāmil. — 9/148. (ар.)
  23. ↑ Ibn al-At̲h̲īr, al-Lubāb. — 1/48. (ар.)
  24. ↑ Ibn Khallikān, Wafayāt. — 4/335. (ар.)
  25. ↑ Abū al-Fidāʾ, al-Mukhtaṣar. — 1/121, 122. (ар.)
  26. ↑ S̲h̲. al-Ẕahabī, Siyar. — 16/317. (ар.)
  27. ↑ Ḥ. Naṣṣār, 1956, p. 1/194—197.
  28. ↑ ʿA. Darwīsh, 1956, p. 17, 18.
  29. ↑ J.A. Haywood, 1965, p. 28-40.
  30. ↑ Ibn Durayd, Jamharat. — 1/40. (ар.)
  31. ↑ Ibn Durayd, Jamharat. (ар.)
  32. ↑ Ḥ. Naṣṣār, 1956, p. 2/405—407.
  33. ↑ ʿA. Darwīsh, 1956, p. 20, 25.
  34. ↑ J.A. Haywood, 1965, p. 44-53.
  35. ↑ ʿA. Darwīsh, 1956, p. 28.
  36. ↑ Ḥ. Naṣṣār, 1956, p. 1/308.
  37. ↑ E. Yaʿqūb, al-Maʿājim. — 58. (ар.)
  38. ↑ J.A. Haywood, 1965, p. 54.

Литература

Использованная литература
Первоисточники
  • Abū al-Fidāʾ, al-Mukhtaṣar fī akhbār al-bashar. — Beirut, n.d. (ар.)
  • ʿAbd Allāh Darwīsh, al-Maʿājim al-ʿArabiyya. — Cairo, 1956. (ар.)
  • S̲h̲. al-Ẕahabī, Siyar aʿlām al-nubalāʾ. — Beirut, 1984. (ар.)
  • Ḥājjī Khalīfa, Kashf. (ар.)
  • al-Harawī, Kitāb al-gharībayn. — Cairo, 1970. (ар.)
  • Ibn al-Anbārī, Nuzhat al-alibbāʾ. — Baghdad, 1959. (ар.)
  • Ibn al-At̲h̲īr, al-Kāmil. (ар.)
  • Ibn al-At̲h̲īr, al-Lubāb fī tahdhīb al-ansāb. — Baghdad, n.d. (ар.)
  • Ibn Durayd, Jamharat al-lugha. — Beirut, 1987. (ар.)
  • Ibn Khallikān, Wafayāt. (ар.)
  • Ibn Manẓūṛ, Lisān. (ар.)
  • al-Ṣafadī, al-Wāfī bi al-wafayāt. — Istanbul, 1949. (ар.)
  • al-Subkī, Ṭabaqāt al-Shāfiʿiyya al-kubrā. — Cairo, 1964. (ар.)
  • J. al-Suyūṭī, Bughyat al-wuʿāt. — Cairo, 1965. (ар.)
  • J. al-Suyūṭī, al-Muzahhar. — Beirut, 1986. (ар.)
  • al-Yāfiʿī, Mirʿāt al-jinān. — Hyderabad, 1920. (ар.)
  • Yāqūt, Udabāʾ. (ар.)
  • Yāqūt, Buldān. (ар.)
Дополнительная литература
  • ʿA. Darwīsh, al-Maʿājim al-ʿArabiyya. — Cairo, 1956. (ар.)
  • M.J. de Goeje, Memoires sur les Caramathes du Bahraïn et les Fatimides. — Osnabrück, 1978. (фр.)
  • J.A. Haywood, Arabic Lexicography. — Leiden, 1965. (англ.)
  • Ḥ. Naṣṣār, al-Muʿjam al-ʿArabī. — Cairo, 1956. (ар.)
  • E. Yaʿqūb, al-Maʿājim al-lughawiyya al-ʿArabiyya. — Beirut, 1981. (ар.)

Информация о статье

  • Автор: Нагметов, Р. Ш.; E-mail: feedback@quranacademy.org.
  • Библиографическая ссылка: Аль-Азхари [Электронный ресурс] // QuranAcademy.org: Академия Корана. 2018 г.
  • URL: http://ru.quranacademy.org/encyclopedia/article/Аль-Азхари
  • Дата первой публикации: 15 ноября 2018 г.

Сотрудничество

Академия Корана при­гла­ша­ет к сотруд­ни­чест­ву авторов статей, редакто­ров, пере­вод­чи­ков, волон­тёров и т. д. Об ус­ло­виях сотрудни­чест­ва и других интере­сую­щих Вас вопросах мо­же­те спросить в на­шем Те­ле­грам-ак­каунте.

Основной автор этой статьи — участник Maqivi. Если вы хотите обсудить содержание статьи, то перейдите на страницу обсуждения статьи или на страницу обсуждения участника.

Ссылки: 🔍 Просмотр (адм, арх, dev) / Википедия (цит.) / Iequran (л,с, а) / corpus / Brill: (1, 2, 3) / EQ / Islamica (ш, с) / TDVIA (ш) / ИЭС’91 / Али-заде

Мета-теги:  / Google (hqa) / Яндекс : * {{TDV||статья||yıl=|cilt=|sayfa=}}

Источник — https://www.holyquran.wiki/index.php?title=Аль-Азхари&oldid=54352