Доисламская поэзия

Доисламская поэзия

по-арабски: الشعر الجاهلي

теги: -

ключевые слова: древнеарабская поэзия, джахилийская поэзия

см. также: эпоха невежества, поэзия, уст­ная речь, стиль Корана, стилисти­ческий образ, особен­ности стиля, ильтифат

Доисла́мская поэ́зия — поэзия арабов времён невежества (джахилии). На рубеже 6—7 веков для жителей внутренней Аравии поэзия оставалась основной формой литературного творчества. Бедуинская поэзия сочинялась на основе шестнадцати стихотворных размеров, которые на­зы­вались биха̄р. Важное место в устном творчестве аравитян занимали племенные предания (ай­йа̄м аль-‘араб) и пословицы (амса̄ль).

История

На протяжении всей истории ни один литературный памятник не оказал большего влияния на развитие языка, сознания и культуры арабов, чем Священный Коран. Его появление — явление уникальное, стоящее в стороне от развития словесного творчества жителей пустыни. Ко­ра­ни­чес­кий стиль не имеет предтечи в творчестве древних арабов и не получил развития в ли­те­ра­ту­ре исламского периода. Его идеи и образы, лексические особенности и фонологический строй в той или иной степени отразились на всех памятниках средневековой арабской литературы, ввиду чего исследователи рассматривают Коран как стилевую парадигму арабо-мусульманской культуры. Но с духовной культурой доисламской Аравии его связывает только общий язык. Поэтому его линг­ви­сти­чес­кие особенности представляют интерес не только для понимания мусульманской тра­ди­ции, но и для установления связей Корана со средой, в которой он начал распространяться.

Мусульманские авторы изучают стиль Корана в контексте идеи неповторимости. Между тем в тру­дах востоковедов стиль писания ис­сле­ду­ет­ся с целью доказать его связь с литературой язы­че­ской Аравии. В 1914 году бельгийский исламовед и арабист А. Ламменс (ум. 1937) допустил, что истоки коранического красноречия можно найти в корпусе доисламской словесности. В 1910 году венгерский востоковед И. Гольд­циер (ум. 1921) обратил внимание на лексико-стилистическую общность языка Корана и садж‘а прорицателей и племенных ораторов. В более поздних работах как оте­че­ст­вен­ных (П. Грязневич, Е. Резван), так и западных (Р. Белл, У. М. Уотт, Г. Гибб) авторов были предприняты попытки сопоставить кора­ни­че­ский текст с основными формами арабской речи доисламской эпохи: поэзией, племенными преданиями, пословицами, речами про­ри­ца­телей и племенных ораторов и т. п.

На рубеже 6—7 веков для жителей внутренней Аравии поэзия оставалась основной формой литературного творчества. Будучи под­лин­ны­ми ценителями слова, арабы прививали своим детям любовь к родному языку и поэзии. Племенная поэзия служила спо­со­бом прославления своего рода, оберегания его чести, укрепления связей с союзниками, высмеивания и поношения врагов. Племена за­бо­ти­лись о своих поэтах, оберегали их во время войн, время от времени устраивали для них угощения. Говорят, что арабы-язычники по­з­д­рав­ля­ли друг друга только с рождением мальчика, появлением нового поэта и рождением жеребца. Наиболее одарённые поэты чест­во­ва­лись на ярмарках ‘Указ, Миджанна, Зу аль-Маджаз. Касыды Имру аль-Кайса аль-Кинди, Тарафы ибн аль-‘Абда, Зухайра ибн Абу Сульмы, ‘Антары ибн Шаддада, Лябида ибн Раби‘а, аль-Хариса ибн Хиллизы и ‘Амра ибн Кульсума ат-Тугляби были вывешены на сте­нах Каабы.

Стихотворные размеры

Бедуинская поэзия сочинялась на основе шестнадцати стихотворных размеров, которые назывались биха̄р. Этот термин происходит от слова бахр («море», «вода»), потому что размеренная речь течёт подобно воде. В священной книге подчёркивается, что кораническая речь отличается от поэзии как своим ритмом [69:41], так и содержанием [26:225]. И хотя концовки многих аятов рифмуются, сти­лис­ти­чес­кие различия между Кораном и поэзией очевидны. Строфы арабских стихотворений обычно завершаются одной и той же со­глас­ной с одинаковыми гласными, а краткие гласные окончания, следующие за согласной рифмой, произносятся в конце строфы как долгие.

Между тем в Коране чаще всего встречаются ассонансные рифмы, в которых гласные окончания, следующие за согласной рифмой, ре­ду­ци­ру­ют­ся (по У. М. Уотту). Кроме того, как отмечают комментаторы, ни один из коранических аятов не согласуется с об­ще­из­вест­ны­ми стихотворными размерами. Ибн аль-‘Араби в своём тафсире Ахка̄м аль-К̣ур’а̄н («Положения Корана») опровергает мнение ряда ав­то­ров о том, что некоторые аяты ложатся на стихотворные размеры.

Например, аят А после того, как Ты упокоил меня, Ты наблюдал за ними. Ты — Свидетель всякой вещи [5:117] ошибочно относят к размеру мутака̄риб. Это суждение было бы справедливо, если бы аят звучал: «فَلَمَّا تَوَفَّيْتَنِي كُنْتَ أَنْتَ الرَّقِيبَ عَلَيْهِمْ وَأَنْتَ عَلَى كُلِّ». Но без двух по­след­них слов смысл выражения остаётся незавершённым, а в полном виде оно не ложится на стихотворный размер. Другой аят Ска­жи: “Вам обещан день, который вы не сможете отдалить или приблизить даже на час” [34:30] ошибочно причисляется к раз­ме­ру рамаль. Если бы это суждение было справедливо, то первая часть аята выглядела бы: «قُلْ لَكُمْ مِيعَادُ يَوْمٍ تَأْخِرُونَا» — и совершенно ясно, что в таком виде его нельзя назвать Кораном.

В понимании аравитян красноречие требовало ритмически организовывать каждую речь, и важные обращения обычно де­кла­ми­ро­ва­лись в форме садж‘а — ритмизованной прозы, обычно с упорядоченными ассонансными созвучиями. Садж‘ отличается от обычной прозы не только наличием рифмы, но и ритмической организацией текста, достигаемой не за счёт чередования долгих и кратких сло­гов, а за счёт равного количества слов в рифмующихся фрагментах. Таким стилем пользовались племенные ораторы, во­е­на­чаль­ни­ки, прорицатели. В средневековой литературе сохранились примеры речей, произнесённых садж‘ем.

Жанры устного творчества

Обычно при помощи садж‘а организовывалась речь, состоявшая из коротких обрывистых предложений. Отдельные фразы оставались недосказанными, благодаря чему создавалось впечатление, что речь оратора не поспевает за движением его мысли. Особенно часто это проявлялось в речах прорицателей (ка̄хин), игравших важную роль в жизни языческого общества. В большинстве своём они при­слу­жи­ва­ли идолам, поддерживая племенные обычаи, верования и порядки. Сделав приношение идолу, люди просили кахинов заглянуть в прошлое или будущее, найти потерянную вещь или разрешить какой-нибудь спор. Те же в свою очередь впадали в экстатическое со­с­то­я­ние, чтобы получить ответы от «божественных» сил. Речи кахинов были обрывистыми и запутанными, нередко содержали не­по­нят­ные слова. Это соответствовало представлениям арабов о том, как разговаривают духи (джинны), тем более что язычники верили, что кахинам помогали могущественные духи.

Известно, что мекканцы сравнивали коранические проповеди с заклинаниями кахинов, однако трудно утверждать, что именно служило поводом для этого. Сходство религиозного опыта Мухаммада ﷺ с их экстатическими состояниями? Или сходство садж‘а с языком Корана? Или просто желание отвергнуть проповеди Пророка ﷺ под любым предлогом? Пожалуй, современники Мухаммада ﷺ осознавали разницу между Кораном и языческими заклинаниями — как в содержательном, так и в стилистическом плане. В противном случае было бы нецелесообразно однозначно проводить различия между ними в самом Коране [69:42]. Тем не менее некоторые оте­че­ст­вен­ные и западные исламоведы допускают сходство садж‘а с некоторыми фрагментами писания (например, с клятвенными за­чи­на­ми сур аз̱-З̱а̄­ри­йа̄т (51, «Рас­сеи­ваю­щие») и аль-Мур­са­ля̄т (77, «По­сы­лае­мые»)), рассматривая его как предтечу коранического стиля.

Важное место в устном творчестве аравитян занимали племенные предания (аййа̄м аль-‘араб). Это рассказы о войнах, союзах и других событиях из жизни арабских племён, иногда содержащие стихотворения, боевые гимны, речи военачальников и племенных ораторов, тексты договоров и т. д. В отличие от поэзии, которая отражала характер межплеменных отношений, аййа̄м аль-‘араб поддерживали со­ци­аль­ную организацию внутри племени, обеспечивали сохранение и передачу коллективного опыта.

Стилистически аравийские предания имеют мало общего с Кораном, но в содержательном плане некоторые исследователи указывают на сходство в осмыслении исторических событий. Возможно, это объясняется тем, что аййа̄м аль-‘араб были записаны лишь в 8 ве­ке и поучительные коранические рассказы оказали влияние на характер подачи материала. Известными знатоками преданий данного жан­ра были Ибн ‘Аббас , Хаммад ибн Сабур (ум. 772), Абу ‘Убайда ат-Тайми (ум. 824), аль-Джахиз (ум. 869), Абу аль-Фа­радж аль-Ас­ба­ха­ни (ум. 967) и др.

Другим жанром устного творчества арабов были пословицы (амса̄ль), в которых образность речи эффектно сочеталась с ла­ко­нич­нос­тью. В одних пословицах увековечивалась память о старейшинах, воинах и мудрецах арабских племён, в других отражались нормы быта и поведения. Наиболее изысканные пословицы становились частью касыд и стихотворений, а связанные с ними истории изустно передавались из поколения в поколение.

Уместно упомянуть, что в тексте Корана нет ни племенных, ни нравоучительных пословиц, бытовавших в аравийской среде. По мне­нию богословов, это связано с тем, что каждая пословица когда-либо была впервые произнесена обычным человеком, тогда как Ко­ран — это несотворённая речь Аллаха. Тем не менее поучительный смысл некоторых амса̄ль отражается в коранических аятах, а ди­дак­ти­чес­кие приёмы образной речи искусно используются в притчах-рассказах и притчах-сравнениях.

Сопоставление стиля Корана с основными формами арабской словесности свидетельствует о его индивидуальности и уникальности. Он отличается и от стихотворных произведений, и от прозаических жанров. Несмотря на наличие рифмы и ритма, его также нельзя на­звать ритмизованной прозой в традиционном понимании арабского термина садж‘. Как справедливо отметил известный арабский пи­са­тель Таха Хусайн, текст Корана это и не поэзия, и не проза, это просто Коран.

Литература

Использованная литература

• Э.Р. Кулиев, Коран и доисламская аравийская словесность // Корановедение: Учебное пособие. — М. : Изд-во МИУ, 2010. — С. 132-134. (рус.; сотр.)

Дополнительная литература

• A. Jones, Poetry and Poets // Encyclopaedia of the Qurʾān. — Leiden : E. J. Brill, 2004. — Vol. IV (P—Sh). — P. 110. (англ.)
• Poets and Poetry // Integrated Encyclopedia of the Qurʾān. — Sherwood Park: CIS, 2013—. — Vol. IV (I—O). (англ.)
• Ibn al-Muʿtazz, A. Arazi, S. Moreh, J.T.P. de Bruijn, Ç. Balim, J.A. Haywood and M. Hiskett, S̲h̲iʿr // Encyclopaedia of Islam, Second Edition. — Leiden : E. J. Brill, 1997. — Vol. IX (San—Sze). (англ.)

Информация о статье

• Автор: Редакция сайта; E-mail: feedback@quranacademy.org.
• Библиографическая ссылка: Доисламская поэзия [Электронный ресурс] // QuranAcademy.org: Академия Корана. 2020 г.
• URL: http://ru.quranacademy.org/encyclopedia/article/Доисламская_поэзия
• Дата первой публикации: 12 марта 2020 г.

Сотрудничество

Академия Корана при­гла­ша­ет к сотруд­ни­чест­ву авторов статей, редакто­ров, пере­вод­чи­ков, волон­тёров и т. д. Об ус­ло­виях сотрудни­чест­ва и других интере­сую­щих Вас вопросах мо­же­те спросить в на­шем Те­ле­грам-ак­каунте.

Авторы этой статьи — участники проекта Академии Корана. Если вы хотите обсудить содержание статьи, то перейдите на страницу обсуждения статьи. Ссылки: 🔍 Просмотр (адм, арх, dev) / Википедия (цит.) / and Poetry Iequran (л,с, а) / corpus / Brill: (1, 2, 3) / EQ / Islamica (ш, с) / TDVIA (ш) / ИЭС’91 / Али-заде Мета-теги:  / Google (hqa) / Яндекс : * {{TDV||статья||yıl=|cilt=|sayfa=}}