Обсуждение:Предсказатель

Encyclopaedia of the Qurʾān

Soothsayer (1,423 слова) Тот, кто предсказывает или интерпретирует события. Арабский термин kāhin, связанный с ивритом kohen («священник»), обозначает предсказателя, провидца или предсказателя. Он появляется дважды в Коране, отражая одно из нескольких обвинений, направленных против пророка Мухаммада: он был сумасшедшим (см. Безумие), поэтом (см. Поэзию и поэты) или предсказателем или что он был проинструктирован кем-то другим (муаллам; см. информантов). Текст решительно отвергает такие оскорбления: Поэтому предостерегайте (человечество), ибо, по милости Божьей, вы не прорицатель и не сумасшедший "(стр. 52:29, см. Воин). Но я клянусь всем, что вы видите, и все, что вы не видите что это действительно речь (qawl) благородного посланника (qv). Это не речь поэта — как мало вы верите (см. веру)! И это не речь прорицателя — как мало вы примите во внимание! (q 69: 38-42). Прорицатель был важным религиозным специалистом в доисламской Аравии, который выполнял несколько функций, демонстрируя некоторую близость с прорицателями в древних семитских традициях (см. Предрелислайскую арабию и куран, южную арабию, религию в пре-исламском, магию). Он часто был хранителем (садином, ладжибом) храма или святыни (байт, ка’ба) в священном участке (Шарам, см. Священные участки), в котором он поддерживал саму церковь, руководил жертвами (см. Жертвоприношение) и другими обрядами и надзорные пожертвования. Как провидец, он был призван предсказать события (см. Предсказание, предсказание), интерпретировать мечты (см. Мечты и сон) или дать совет относительно сложных решений, таких как проведение поездки (qv), переход на войну (qv) или запечатывание альянс (см. контракты и альянсы). Обычно он выполнял предсказания путем литья лотов, состоящих из маркированных стержней или стрелковых валов (азлама, акда). В изменённом состоянии, часто окутанном плащом, он также получал оракулярные высказывания через вдохновение от знакомого духа (таби). Будучи в голосе духа, эти высказывания обращались к самому предсказателю как к «вам» и были сформулированы в рифмованных и ритмических каденциях (saj', см. Рифмованную прозу), опираясь на неясную и неоднозначную лексику и часто предваряя присягой (qv) присягнул на природные явления. Они включали в себя предзнаменования, прелести, молитвы, благословения и проклятия (см. Проклятие, благословение, знамения). Прорицатель получил вознаграждение за свои услуги в форме «гонорара» (ḥulwān). Кроме того, надпись «прорицатель» была применена к «лжепророкам», действующим во время «войн отступничества» как до, так и после смерти пророка Мухаммада: аль-Асвад аль-Анси (d. 10/632) в Йемен, Ṭulayḥa b. Хувайлид (д. 21/642) среди бану-асадов, Мусайлима б. Ḥabīb в Ямаме и пророчице Саджане среди Бану Тамима (см. Племена). Мусайлима, известный как «лжец» в мусульманских источниках, был самым важным из этих пророков исторически; его религиозное движение показало много общего с пророком Мухаммадом и, возможно, было самым грозным соперником ислама. После сокрушения двух мусульманских армий его силы были побеждены мусульманами под общим халыдом б. аль-Валид, и он сам был убит в битве при «Акрабе» в 12/634. Как часть языческой религии, предсказание было отвергнуто исламом и сохранилось только в маргинальных контекстах. Утверждения предсказателей о доступе к скрытому знанию (гхайб) противоречили исламской атрибуции этой силы исключительно Богу (см. Знание и обучение, скрытые и скрытые); в словах аль-Бакиллани (д. 403/1013), «предсказание противоречит пророчествам» (Иджаз, 87). Сообщается, что Пророк запретил три сбора: цену за собаку (qv), плату (махр) проститутки (см. Прелюбодеяние и блуд, временный брак) и гонорар прорицателя (Бухари, Шаши, баб таман аль -kalb). Отчет, известный ¶ как «ḥadīth of the fetus», также цитируется, чтобы показать, что Пророк отверг использование рифмованной прозы из-за его ассоциации с предсказанием. Передано в различных вариантах, ḥadīt рассказывает о двух супругах (см. Брак и развод: женщины и qur'ān; ḥadīth и qur'ān), один из племени Худхайла, а другой — из колена Амир. Худхалия поразил «Амирийю» шестью, убив её, а также вызывая выкидыш. Когда Пророк постановил, что родственники виновной женщины должны были платить кровные деньги (qv) как за «Амирийя», так и за плод, её опекун возразил: "О, посланник Бога, вы управляли (деньги за деньги выплачиваются) за того, кто не пил и не пил, и не выпускал свой первый крик, когда такого, как это, должно остаться без компенсации? "(qaḍayta fī man lā akala wa-lā shariba wa-lā'stahal [la] fa-mithlu dhālika yuṭal [l]). Пророк заметил в неодобрительном выражении: «Садж», как садж из прорицателей? «(Jāḥiẓ, Bayān, i, 287-91; Abū Dāwūd, Sunan, iv, 190-3;» Askarī, Ṣinā'atayn, 261; Abū Nu’aym al-Iṣbahānī , Dhikr achbār Iṣbahān, ii, 97, 112). Однако некоторые власти утверждают, что Пророк не собирался осуждать рифмованную прозу вообще, но только её использование в качестве риторического расцвета, предназначенного для совершения незаконной точки (Ибн аль-Атр, аль-Мат аль аль-саир, и 274). Рекомендации, чтобы избежать рифмованной прозы в молитвах (Бухари, Шаши, II, 43 [34. Бую, 113 (баб таман аль-калб)], Fr. trans., Ii, 5) также представляют собой попытку отличить исламские молитвы от попыток прорицатели (см. молитву, ритуал и qur'ān, молитвенные формулы). Тем не менее, так же как языческий ритуал доисламского паломничества (q.v.) был принят в исламе, будучи переосмысленным в библейских рамках, так же были элементами прорицания, принятыми в Коране и исламской традиции с аналогичными изменениями. Любопытно, что Ибн Хишам (д. 761/1360) Сира использует традиционную теорию, чтобы оправдать возникновение ислама. Он начинается с двух известных южноаравийских прорицателей, Шикка и Саиши, предсказывая вторжение в Йемен в Эфиопию и возвышение великого пророка, который отменит вторжение. Кроме того, многие отрывки из экспонатов Корана связаны со стилем высказываний прорицателей. Пророк получает откровение при общении (q 73: 1, 74: 1). Его также посещает дух (q.v.), хотя знакомый дух прорицающей традиции интерпретируется как ангел Гавриил (q.v, cf.c 53: 1-18). Пророк регулярно рассматривается как «вы» (петь). Известна рифмованная проза, особенно в ранних мекканских сурах (см. Риторика, язык и стиль). Кроме того, появляются многие конкретные формы, связанные с предсказанием: клятвы небесных тел (см. Планеты и звезды) и явления природы (см. 37: 1-3, 51: 1-4, 52: 1-6, 53: 1, 74: 32-34, 77: 1-6, 79: 1-5, 81: 15-18, 84: 16-18, 85: 1-3, 86: 1, 89: 1-4, 90: 1-3; 91: 1-7, 92: 1-3, 93: 1-2, 95: 1-3, 100: 1-5, 103: 1, см. Природу как знаки), предзнаменования и предсказания, часто в форме "когда «(Idhā) …» тогда, в этот день «(yawma’idhin, см. Q 77: 8-19, 81: 1-14, 82: 1-5; 84: 1-15; 99), конструкция mā adrāka (q 69: 1-3, 74: 26-7, 77: 3-4, 82: 14-18, 83: 7-8, 83: 18-19, 86: 1-2, 90: 11-12, 97 : 1-2: 101: 1-3, 104: 4-5, см. Форму и структуру qur'ān), прелести (q 113, 114, см. Популярные и талисманные виды использования qur'ān) и проклятия (q 104; q 111). Содержание, тем не менее, предположительно сдвинулось. Например, все предзнаменования или предсказания в Коране, за исключением q 30: 1-2, которые понимаются для предсказания победы византийцами (qv) над персами, связаны с апокалипсисом (qv) и судом (см. ).

Soothsayer (1,423 words) One who foretells or interprets events. The Arabic term kāhin, related to Hebrew kohen („priest“), designates a soothsayer, seer or diviner. It appears twice in the Qurʾān, reflecting one of several accusations directed ¶ at the prophet Muḥammad: that he was a madman (see insanity), poet (see poetry and poets) or soothsayer or that he was instructed by someone else (muʿallam; see informants). The text emphatically rejects such slurs: Therefore warn (humankind), for, by the grace of God, you are neither a soothsayer nor a madman» (q 52:29; see warner). But nay! I swear by all that you see and all that you do not see that this is indeed the speech(qawl) of a noble messenger (q.v.). It is not the speech of a poet — how little you believe (see belief and unbelief)! Nor is it the speech of a soothsayer — how little do you take heed! (q 69:38-42). The soothsayer was an important religious specialist in pre-Islamic Arabia who served several functions, showing some affinity with soothsayers in ancient Semitic traditions (see pre-islamic arabia and the qurʾān; south arabia, religion in pre-islamic; magic). He was often the custodian (sādin, ḥājib) of a temple or shrine (bayt, kaʿba) within a sacred precinct (ḥaram; see sacred precincts), in which capacity he maintained the shrine itself, supervised sacrifices (see sacrifice) and other rites and oversaw donations. As seer, he was called on to predict events (see foretelling; divination), interpret dreams (see dreams and sleep) or provide advice regarding difficult decisions such as undertaking a journey (q.v.), going to war (q.v.), or sealing an alliance (see contracts and alliances). He usually performed divination by casting lots consisting of marked rods or arrow shafts (azlām, aqdāḥ). In an altered state, often enshrouded in a cloak, he also received oracular statements through inspiration from a familiar spirit(tābiʿ). Purporting to be in the voice of the spirit, these statements addressed the soothsayer himself as «you» ¶ and were couched in rhymed and rhythmic cadences (sajʿ; see rhymed prose), drawing on obscure and ambiguous vocabulary and often prefaced by oaths (q.v.) sworn upon natural phenomena. They included omens, charms, prayers, blessings and curses (see curse; blessing; portents). The soothsayer received remuneration for his services in the form of an «honorarium» (ḥulwān). In addition, the label soothsayer was applied to the «false prophets» active during the «wars of apostasy (q.v.)» both before and following the death of the prophet Muḥammad: al-Aswad al-ʿAnsī (d. 10/632) in Yemen, Ṭulayḥa b. Khuwaylid (d. 21/642) among the Banū Asad, Musaylima b. Ḥabīb in Yamāma and the prophetess Sajāḥ among the Banū Tamīm (see tribes and clans). Musaylima (q.v.), known as «the liar» in Muslim sources, was the most important of these prophets historically; his religious movement showed many similarities to that of the prophet Muḥammad and may have been nascent Islam’s most formidable rival. After crushing two Muslim armies, his forces were defeated by the Muslims under the general Khālid b. al-Walīd, and he himself was killed at the battle of ʿAqrabāʿ in 12/634. As part of the pagan religion, soothsaying was rejected under Islam and survived only in marginal contexts. The soothsayers' claims of access to hidden knowledge (ghayb) went against the Islamic attribution of this power exclusively to God (see knowledge and learning; hidden and the hidden); in the words of al-Bāqillānī (d. 403/1013), «soothsaying contradicts the prophecies» (Iʿjāz, 87). It is reported that the Prophet outlawed three fees: the price for a dog (q.v.), the payment (mahr) of a prostitute (see adultery and fornication; temporary marriage) and the honorarium of a soothsayer (Bukhārī, Ṣaḥīḥ, bāb thaman al-kalb). A report known ¶ as «the ḥadīth of the fetus» is also cited to show that the Prophet rejected the use of rhymed prose because of its association with soothsaying. Transmitted in various versions, the ḥadīth relates a case concerning two co-wives (see marriage and divorce; women and the qurʾān; ḥadīth and the qurʾān), one from the tribe of Hudhayl and the other from the tribe of ʿĀmir. The Hudhaliyya struck the ʿĀmiriyya with a pole, killing her and also causing a miscarriage. When the Prophet ruled that the guilty woman’s relatives had to pay blood money (q.v.) both for the ʿĀmiriyya and for the fetus, her guardian remonstrated, «O, messenger of God, have you ruled (that blood money be paid) for one who has neither eaten nor drunk, nor let out his first cry, when such as this should be left uncompensated?» (qaḍayta fī man lā akala wa-lā shariba wa-lā ʿstahal[la] fa-mithlu dhālika yuṭal[l]). The Prophet remarked, in disapproval, «Sajʿ like the sajʿ of the soothsayers?» (Jāḥiẓ, Bayān, i, 287-91; Abū Dāwūd, Sunan, iv, 190-3; ʿAskarī, Ṣināʿatayn, 261; Abū Nuʿaym al-Iṣbahānī, Dhikr akhbār Iṣbahān, ii, 97, 112). Some authorities argue, however, that the Prophet did not mean to condemn rhymed prose altogether but only its use as a rhetorical flourish designed to make an illegitimate point (Ibn al-Athīr, al-Mathal al-sāʿir, i, 274). Recommendations to avoid rhymed prose in prayers (Bukhārī, Ṣaḥīḥ, ii, 43 [34. Buyuʿ, 113 (bāb thaman al-kalb)]; Fr. trans., ii, 5) also represent an attempt to distinguish Islamic prayers from those of the soothsayers (see prayer; ritual and the qurʾān; prayer formulas). Nevertheless, just as the pagan ritual of the pre-Islamic pilgrimage (q.v.) was accepted in Islam by being reinterpreted within a biblical framework, so, too, were elements of soothsaying adopted in the Qurʾān and Islamic tradition with similar modifications. It is curious that Ibn ¶ Hishām’s (d. 761/1360) Sīra uses a soothsaying tradition to legitimate the rise of Islam. It begins with two renowned south Arabian soothsayers, Shiqq and Saṭīḥ, predicting the Ethiopian invasion of Yemen and the rise of a great prophet who would reverse the invasion. In addition, many passages of the Qurʾān exhibit features related to the style of soothsayers' pronouncements. The Prophet receives revelation when enshrouded (q 73:1; 74:1). He is also visited by a spirit (q.v.), though the familiar spirit of the soothsaying tradition is reinterpreted as the angel Gabriel (q.v.; cf. q 53:1-18). The Prophet is regularly addressed as «you» (sing.). Rhymed prose is prevalent, particularly in the early Meccan sūras (see rhetoric and the qurʾān; language and style of the qurʾān). In addition, many specific forms associated with soothsaying appear: oaths by celestial bodies (see planets and stars) and natural phenomena (q 37:1-3; 51:1-4; 52:1-6; 53:1; 74:32-34; 77:1-6; 79:1-5; 81:15-18; 84:16-18; 85:1-3; 86:1; 89:1-4; 90:1-3; 91:1-7; 92:1-3; 93:1-2; 95:1-3; 100:1-5; 103:1; see nature as signs), omens and predictions, often in the form «when» (idhā)… «then, on that day» (yawmaʾidhin; cf. q 77:8-19; 81:1-14; 82:1-5; 84:1-15; 99), the mā adrāka construction (q 69:1-3; 74:26-7; 77:3-4; 82:14-18; 83:7-8; 83:18-19; 86:1-2; 90:11-12; 97:1-2; 101:1-3; 104:4-5; see form and structure of the qurʾān), charms (q 113; 114; see popular and talismanic uses of the qurʾān), and curses (q 104; q 111). The content, though, has presumably shifted. For example, all omens or predictions in the Qurʾān, with the exception of q 30:1-2 which are understood to predict a victory by the Byzantines (q.v.) over the Persians, have to do with the apocalypse (q.v.) and judgment day (see eschatology; last judgment).¶

---

Primary

Abū Dāwūd

Abū Nuʿaym al-Iṣbahānī, Aḥmad b. ʿAbdallāh, Dhikr akhbār Iṣbahān, ed. S. Dedering, 2 vols., Leiden 1931-4

al-ʿAskarī, Abū Hilāl al-Ḥasan b. ʿAbdallāh, Kitāb al-Ṣināʿatayn. al-Kitāba wa-l-shiʿr, Cairo 1952

Bāqillānī, Iʿjāz

Bukhārī, Saḥīḥ, ed. Krehl

Fr. trans. O. Houdas and W. Marçais, Les traditions islamiques, 4 vols., Paris 1903-14 (repr. 1977)

Ibn al-Athīr, Ḍiyāʿ al-Dīn Abū l-Fatḥ Naṣr Allāh, al-Mathal al-sāʿir, Cairo 1959-62

Ibn Qayyim al-Jawziyya, Tibyān

Jāḥiẓ, Bayān

Masʿūdī, Murūj

Ṭabarī, Tārīkh

Secondary

R. Blachère, Histoire de la littérature arabe des origines à la fin du XV siècle de J.-C., Paris 1964

id., Introduction

D. Eickelmann, Musaylima. An approach to the social anthropology of seventh century Arabia, in jesho 10 (1967), 17-52

T. Fahd, La divination arabe. Études religieuses, sociologiques, et folkloriques sur le lieu natif de l’Islam, Leiden 1966

id., Sadjʿ. 1. As magical utterances in pre-Islamic Arabian usage, in ei2, viii, 732-4

L. Kandil, Die Schwüre in den mekkanischen Suren, in Wild, Text, 41-57

F.R. Müller, Untersuchungen zur Reimprosa im Koran, Bonn 1969

Nöldeke, gq

D.J. Stewart, Sajʿ in the Qurʾān.

Prosody and structure, in jal 21 (1990), 101-39

J. Wellhausen, Reste arabischen Heidentums, Berlin 1927

Cite this page

Stewart, Devin J., «Soothsayer», in: Encyclopaedia of the Qurʾān, General Editor: Jane Dammen McAuliffe, Georgetown University, Washington DC. Consulted online on 07 January 2017 <http://dx.doi.org/10.1163/1875-3922_q3_EQSIM_00397>