Обсуждение:Аль-А‘маш
Encyclopaedia Islamica
| Аль-Амаш (3,125 слов)
Аль-Амаш, Абу Мухаммад Сулайман b. Михран аль-Асади (60-148 / 680-765), был выдающимся куфанским традиционалистом персидской добычи. Семья Аль-Амаша прибыла из Дабаленда (Данбаванд, Дамаванд) в Лабаристан. По некоторым данным, он родился в Дабаданде, а другие заявили, что его отец мигрировал в Ирак и что аль-Амаш родился в Куфе. Его отец, Миран, как говорят, был взят в плен после сражений на севере Персии: после его прибытия в Ирак ему была предоставлена свобода одного из членов Бану Асада, который был связан с кланом Бану Кахила, и именно благодаря этому клиенту (walā') он получил нисбас аль-Асади и аль-Кахили (аль-Иджли, 204, Ибн Аби-Шатим, 2 (1) / 146, Ибн Ḥиббан, Машахир, 111). Даты его рождения и смерти были зарегистрированы как 59/679 и 147/764 или 149/766 соответственно (al-Khaṭīb, Ta'rīkh, 9/12). Аль-Амаш начал свое образование в раннем возрасте, изучая Коран и Шадиф под первым поколением табиунов в Куфе. Его первыми учителями были Абу Ваил Шакик б. Salma, Zirr b. Ḥubaysh, Zayd b. Wahb, Kumayl b. Зияд и Абд аль-Рашман b. Abī Laylā (q.v.), все из которых умерли в 83/702 или вскоре после этого. Одним из первых учителей аль-Амаша в «чтении» Корана (кира'а) был Яйя б. Waththāb, известный читатель Куфана (qāri'), который сам был клиентом клана Бану Кахила (Ибн Са'д, 6/209, 239). Эта связь была, естественно, влиятельной в тесной связи Аль-Амаша с Ибн Ватхабом. Будучи одним из первых поколений табиунов, долгоживущий Ибн Ватхаф (d. 103/721) был особенно важным авторитетом для аль-Амаша, поскольку через него аль-Амаш смог претендовать на видное место в цепи reciters и быть на том же уровне, что и некоторые из его учителей. Чтобы завершить свое образование в кира'а и ḥadīth, аль-Амаш пошел к некоторым властям второго и даже третьего поколений tābi'ūn, которые были в основном из Куфы. Список его учителей также включает в себя второе поколение последователей из других регионов и показывает, что он путешествовал в Бахра и Мекку в течение третьего и четвертого десятилетий своей жизни (для его поездок в Васи и Багдад см. Ибн Ḥibbān, аль-Тикат , 4/103, аль-Хашиб, Тарих, 9 / 3-4, аль-Дахаби, Сияр, 6 / 239-242). Его учителями в кира'а и ḥadīth в этот период были Ибрахим аль-Нахаи (д. 96/717), самый известный передатчик школы «Абд Аллах б. Масуд (д. 32/652) в Куфе и Муджахид (приблизительно 100/718), ученик Ибн Аббаса в Мекке. Его мастерами ḥadīth в Куфе были «Амир» (или Абу «Амр») аль-Шаби, Саид б. Юбайр, Салим б. Abī Ja'd, Ḥabīb b. Abī Thābit, al-Ḥakam b. «Утайба и Абу Исхак аль-Саби» (список его мастеров в Шадите см. Ибн аль-Джазари, Гайя, 1/315, для оценки того, что он слышал ḥadīths от некоторых мастеров, см. Ибн Шахар, 4 / 224-225) , Аль-Амаш вел благочестивую и аскетическую жизнь, уделяя мало внимания мирским делам. Его современники заявили, что они не видели никого, кто так же относился к богатым и правителям, как и он (Ибн Абд Раббих, 3 / 209-210, аль-Хаиб, Тарих, 9 / 7-9, Абу Нуаим, 5 / 47-50). Абу Нуайм аль-Ифафани описывает его как аскета и суфию и посвящает главу своей жизни (5 / 46-60).
Согласно источникам, в qirā'a Аль-Амаша в первую очередь влиял Яхья б. Ватхаф, который сам учился у товарищей Ибн Масуда и их учеников, в частности «Убайд б. Nuḍayla. Метод Аль-Амаша из кира'а был взят из подхода Ибн Масуда, как видно из цепочки авторитетов (isnād) его сообщений (Ибн Са'д, 6/239, Ибн Муджахид, 74, Абу'Амр аль-Дани, 9, аль- Ихтиша, 5, Ибн аль-Джазари, аль-Нашр, 1/165). Сравнивая методы аль-А'маша и «Арима», оба из которых были главными рецензентами Куфана, некоторые из современников аль-Амаша считали, что его метод был под влиянием Ибн Масуда, и того, что «было вдохновлено Зайдом б. Thābit (аль-Khaṭīb, Ta'rīkh, 9/7, Ibn Mujāhid, 67, 74). Блачер также придерживается этой точки зрения, считая метод Кира'а аль-Амаша сделать шаг к восстановлению системы кира'и Ибн Масуда (стр. 115, 127-128).
Аль-Амаш слышал до 4000 гадитов (Ибн Са'д, 6/239), хотя некоторые эксперты, такие как Ибн аль-Мадини, заявляют, что он передал только 1300 гадитов (аль-Мицци, 12/83). В некоторых сообщениях утверждается, что он никогда не записывал то, что слышал в любой книге (аль-Иджли, 204), поскольку обычная практика товарищей Ибн Масуда воздерживаться от написания вещей (аль-Дарими, 1/119 ф., Ср. аль-Дахаби, Сияр, 6/230). Что касается региональных особенностей, то форма, принятая рассказами аль-Амаша и цепями передачи, была явно Куфаном. Qāsim b. «Абд аль-Рашман, который был одним из последователей Куфана (табинь), считал аль-Амаша самым узнаваемым человеком в отношении хадитов Ибн Масуда (аль-Бухари, Тарих, 2 (2) / 38). Тем не менее, значительный объем некуфических хадитов, которые передал аль-Амаш, не следует упускать из виду, особенно многочисленные сообщения, которые он услышал от Абулали, ученика Ибн Аббаса (аль-Дахаби, Сияр, 6/230).
Что касается его позиции среди авторитетов ḥadīth, аль-Амаш, как и многие другие, с большим уважением относился к его школе и месту практики. Он пользовался видением среди куфанов, которые называли его аль-Мухафом (озаглавленный «рукопись Корана»), титул, который, как сообщается, также использовался для аль-Амаша Шуба, ученый Баран, который предпочитал Куфана (для других примеров см. Аль-Кхаиб, Тарих, 9/3). Даже Ибн Шихаб аль-Зухри (д. 124/742), строгий традиционалист из Медины, ссылался на аль-Амаша как единственное исключение среди иракцев в плане регистрации ḥadīths (Ибн Са'д, 6/239). В то же время некоторые ранние фигуры в Бахра, такие как Яхья б. Са'д, расспросил некоторые из его повествований (аль-Тирмиди, 5/754, аль-Дахаби, аль-Мизан, 2/224). Среди традиционалистов 3-го / 9-го века, Aḥmad b. Шанбал ссылался на «путаницу» (iḍṭirāb) своих цепей передачи (аль-Дахаби, Сияр, 6/236). В тот же период его притязания на повествование от соратников и последователей считались обманными (мудаллас) (Ибн Шахар, 4 / 224-226). С другой стороны, различные иракские и персидские традиционалисты, в том числе Яхья б. Маин, аль-Насаи, Абу-Шатим аль-Рази и аль-Иджли подтвердили свою надежность (аль-Иджли, 204, Ибн Ави Хатим, 2 (1) / 146, аль-Мицзи, 12/89). Мусульманин (1/6) относится к подлинности его запоминания ḥadīth как «mustafīḍ», то есть подтверждается, по меньшей мере, двумя другими передатчиками.
Аль-Амаш относится к периоду исламской истории, в котором еще не сформировалась сплоченная система веры, и для того, чтобы понять его доктринальную ориентацию, важно изучить его позицию по конкретным спорным вопросам. Что касается имамата, аль-Амаш принадлежал к группе последователей шиитов в Куфе. Его склонность к шиизму даже упоминается в нескольких источниках суннитского риджали (аль-Фасави, 2/637, аль-Иджли, 205, Ибн Кутайба, аль-Маариф, 624). Среди шиитов аль-Шейх аль-Шузи называл его одним из соратников имама Джафара аль-Шадика (Риджал, 206). Ибн Рустам аль-Шабари считал его шиитом и даже называл его рафизи (уничижительный термин для радикальных шиитов) (стр. 21). Аль-Амаш осудил экстремизм (ghuluww) в отношении имамата и, таким образом, критиковал крайние взгляды Мугиры б. Саид по этому вопросу (Ибн Абд Равби, 2/405). Что касается битв, которые вел «Али б. Аби Лалиб, аль-Амаш, принял четкую и недвусмысленную позицию в битве при Шифине, которую он назвал мятежным заговором, спровоцированным Муавией (аль-Бухари, Шаши, 8/148, ссылаясь на Абу Ваила, аль-Хваразми, 127). Ḥadīths аль-Аммаш, осуждающий Муавию и «Амр б. al-'ṣ цитируются в различных источниках (аль-Баладхури, Ансаб, 4 (1) / 128, Нарр Музарим, 217-220, Ибн Бабавай, аль-Хилал, 191). Ряд сообщений, рассказанных им о битве при Верблюде, показывают, что он считал повстанцев, которые выступали против «Али в битве, чтобы быть неправым» (аль-Фаил б. Шадхан, 38-39, аль-Муфид, аль-Джамал , 146-147, 435, Amālī, 58-59). Аль-Амаш был хорошо известен своими хадитами о достоинствах и качествах Имама Али. Согласно сообщениям, рассказы Сайида Исмаила аль-Ыймяри о достоинствах и похвальных качествах Али были взяты из того, что он слышал от аль-Амаша (Абу аль-Фарадж, 7/15). Истоки Ḥadīth показывают, что аль-Амаш подвергся критике, а временами даже угрожали как правителями, так и религиозными учеными за то, что они рассказывали о хадисах, восхваляющих достоинства «Али» (Аху Табук, 268, Ибн аль-Магхазили, 107 ф., аль-Хварасми, 200 ф.). Различные источники сообщают, что аль-Амаш воздерживался от участия в восстаниях Зайди, включая восстания Заида б. «Али и аль-Нафс аль-Закийя» (Aḥmad b. Ḥanbal, 1/28, al-'Ijlī, 205, al-Dhahabī, Siyar, 6/234). Однако источники Зайди ¶ иногда считают его одним из спутников Зайда (Иджазат, 196). Аль-Амаш не пишет никаких письменных работ, поскольку он вообще избегал записывать что-либо в книжной форме. Следует, однако, отметить, что в источниках шиитов существует относительно длинное изложение веры, которое аль-Амаш передал от Имама Джафара аль-Шадика (Ибн Бабавай, аль-Хилал, 603-610 для полного текста, аль-Таудид , 406-407 для его частей). В VII-XIII веках Абу аль-Фарадж Юсуф b. Халил б. Qurāja al-Dimashqī (d. 648/1250) собрал коллекцию альтимов аль-Амаша с выдающимися цепями передачи в небольшой книге под названием «Авали аль-Амаш» (аль-Дахаби, Сияр, 23/153, для ее распространения, см. Rūdānī , 300). |
Al-Aʿmash (3,125 words)
Al-Aʿmash, Abū Muḥammad Sulaymān b. Mihrān al-Asadī (60-148/680-765), was a prominent Kūfan traditionist of Persian extraction. Al-Aʿmash’s family came from Dabāśwand (Danbāwand, Damāwand) in Ṭabaristān. According to some reports he was born in Dabāwand, while others have stated that his father migrated to Iraq and that al-Aʿmash was born in Kūfa. His father, Mihrān, is said to have been taken prisoner following the battles in the north of Persia: after his arrival in Iraq, he was granted freedom by one of the members of the Banū Asad, who was affiliated to the Banū Kāhil clan, and it was on account of this clientship (walāʾ) that he received the nisbas al-Asadī and al-Kāhilī (al-ʿIjlī, 204; Ibn Abī Ḥātim, 2(1)/146; Ibn Ḥibbān, Mashāhīr, 111). The dates of his birth and death have been recorded as 59/679 and 147/764 or 149/766 respectively (al-Khaṭīb, Taʾrīkh, 9/12). Al-Aʿmash began his education early in life, studying the Qurʾān and ḥadīth under the first generation of tābiʿūn in Kūfa. His first teachers included Abū Wāʾil Shaqīq b. Salma, Zirr b. Ḥubaysh, Zayd b. Wahb, Kumayl b. Ziyād and ʿAbd al-Raḥmān b. Abī Laylā (q.v.), all of whom died in 83/702 or shortly thereafter. One of al-Aʿmash’s first teachers in ‘reading’ the Qurʾān (qirāʾa) was Yaḥyā b. Waththāb, the well-known Kūfan reader (qāriʾ) who was himself a client of the Banū Kāhil clan (Ibn Saʿd, 6/209, 239). This connection was naturally influential in al-Aʿmash’s close relationship with Ibn Waththāb. As one of the first generation of tābiʿūn, the long-lived Ibn Waththāb (d. 103/721) was a particularly important authority for al-Aʿmash, since through ¶ him al-Aʿmash was able to claim a prominent position in the chain of reciters and to be on the same level as some of his teachers. To complete his education in qirāʾa and ḥadīth, al-Aʿmash went to some authorities of the second and even third generations of tābiʿūn, who were mostly from Kūfa. The list of his teachers also includes the second generation of followers from other regions, and reveals that he travelled to Baṣra and Mecca during the third and fourth decades of his life (for his travels to Wāsiṭ and Baghdad, see Ibn Ḥibbān, al-Thiqāt, 4/103; al-Khaṭīb, Taʾrīkh, 9/3-4; al-Dhahabī, Siyar, 6/239-242). His teachers in qirāʾa and ḥadīth during that period included Ibrāhīm al-Nakhaʿī (d. 96/717), the best-known transmitter of the school of ʿAbd Allāh b. Masʿūd (d. 32/652) in Kūfa, and Mujāhid (d. ca. 100/718), a disciple of Ibn ʿAbbās in Mecca. His ḥadīth masters in Kūfa included ʿĀmir (or Abū ʿAmr) al-Shaʿbī, Saʿīd b. Jubayr, Sālim b. Abī Jaʿd, Ḥabīb b. Abī Thābit, al-Ḥakam b. ʿUtayba and Abū Isḥāq al-Sabīʿī (for a list of his masters in ḥadīth, see Ibn al-Jazarī, Ghāya, 1/315; for an assessment of him hearing ḥadīths from certain masters, see Ibn Ḥajar, 4/224-225). Al-Aʿmash led a pious and ascetic life, paying scant attention to worldly matters. His contemporaries stated that they had not seen anyone who had as little regard for the rich and rulers as he did (Ibn ʿAbd Rabbih, 3/209-210; al-Khaṭīb, Taʾrīkh, 9/7-9; Abū Nuʿaym, 5/47-50). Abū Nuʿaym al-Iṣfahānī describes him as an ascetic and a Sufi, and devotes a chapter to his life (5/46-60).
According to the sources, al-Aʿmash’s qirāʾa was primarily influenced by Yaḥyā b. Waththāb, who himself studied under the companions of Ibn Masʿūd and their ¶ students, in particular ʿUbayd b. Nuḍayla. Al-Aʿmash’s method of qirāʾa was taken from Ibn Masʿūd’s approach, as is clear from the chain of authorities (isnād) of his reports (Ibn Saʿd, 6/239; Ibn Mujāhid, 74; Abū ʿAmr al-Dānī, 9; al-Ikhtiṣāṣ, 5; Ibn al-Jazarī, al-Nashr, 1/165). When comparing the methods of al-Aʿmash and ʿĀṣim, both of whom were major Kūfan reciters, certain of al-Aʿmash’s contemporaries considered his method to have been influenced by Ibn Masʿūd, and that of ʿĀṣim to have been inspired by Zayd b. Thābit (al-Khaṭīb, Taʾrīkh, 9/7; Ibn Mujāhid, 67, 74). Blachère also takes this view, considering al-Aʿmash’s method of qirāʾa to be a step towards reconstructing Ibn Masʿūd’s qirāʾa system (pp. 115, 127—128). Al-Aʿmash’s qirāʾa should be seen as a selection of the modes of qirāʾa attributed to Ibn Masʿūd, despite differences of opinion among the latter’s companions. This characteristic has taken al-Aʿmash’s qirāʾa beyond mere transmission and justified the attribution of a separate system of qirāʾa to him. Similarly, it is al-Aʿmash’s success in this regard that enabled him to shine in the qirāʾa schools of Kūfa and be more accepted than others. Following the death of Yaḥyā b. Waththāb in 103/721, the latter’s students gathered around al-Aʿmash (Abū Nuʿaym, 5/46). However, al-Aʿmash’s qirāʾa became generally popular amongst Kūfans when Ṭalḥa b. Muṣarrif, the aged reciter of Kūfa who also promoted Ibn Masʿūd’s qirāʾa, humbly attended his classes. Al-Aʿmash continued teaching qirāʾa until the end of his life. Each year in the month of Shaʿbān he arranged public sessions of Qurʾān recitation, giving those attending the opportunity to compare and correct their own manuscripts of the Qurʾān. The most accurate Qurʾān manuscript was considered to be Abū Ḥātim al-Taymī’s, which was naturally compiled according to al-Aʿmash’s teachings on qirāʾa, and this was used as the ¶ basis for comparison and correction in the sessions (Ibn Saʿd, 6/238). Although in his al-Maṣāḥif, Ibn Abī Dāwūd refers to muṣḥaf (Qurʾān manuscript) of al-Aʿmash (pp. 91-92), he means by this al-Aʿmash’s qirāʾa. Given that important parts of the readings by Ḥamza and al-Kisāʾī (two of the canonical ‘seven readings’, [al-qirāʾāt al-sabʿ]) were influenced by him (Abū ʿAmr al-Dānī, 9-10), it is vital to rediscover al-Aʿmash’s role in the formation of these two styles of qirāʾa from Kūfa. In addition, following his death, his mode of qirāʾa was independently transmitted to further generations by some of his students. Ibn al-Nadīm (p. 33) referred to his qirāʾa as one of the main Kūfan styles of qirāʾa. Some early authorities considered it worthy of being included among the ‘seven readings’, provided there was no insistence that Ibn Mujāhid’s also be included among them (Abū Shāma, 162). In the middle Islamic period, the Mālikī jurists Qāḍī Abū Ibn al-ʿArabī (d. 543/1148) and Qāḍī ʿIyāḍ (d. 544/1149), as well as the Ḥanbalī scholar, Ibn Taymiyya (d. 728/1328), insisted upon the authenticity of al-Aʿmash’s qirāʾa (Ibn al-Jazarī, al-Nashr, 1/37-40). Examples of al-Aʿmash’s qirāʾa can be found in the sources, such as Maʿānī al-Qurʾān by al-Akhfash (Fihrist, 782) and Iʿrāb al-Qurʾān by Abū Jaʿfar al-Naḥḥās (Fihrist, 404—405). Al-Aʿmash’s qirāʾa is also found scattered in works on other fields (Ṣaḥīḥ al-Bukhārī, 2/99; Abū ʿUbayd al-Bakrī, 3/1406; Ibn al-Nadīm, 29). It was examined in detail in the 4th/10th century by Ibn Khālawayh as one of the readings of the Qurʾān which are considered anomalous (shādhdh, i.e. narrated without a successive transmission or without a well-known transmission that was generally accepted) (Fihrist, 188), and recorded in the following century by Abū ʿAlī al-Mālikī as one of the ten readings in his al-Rawḍa (Ibn al-Jazarī, al-Nashr, 1/74-75; see idem, Ghāya, 1/315, where ¶ it is mentioned by al-Hudhalī amongst several other readings). In the 6th/12th century, it was described by Sibṭ Abī Manṣūr al-Khayyāṭ (d. 541/1142) in al-Mubhij fī al-qirāʾāt al-thamān as one of the twelve major readings (Ibn al-Jazarī, al-Nashr, 1/83; for the manuscript see Pretzl, 41-43), while in the 9th/15th century it was included among the fourteen readings presented by Ibn Qabāqibī (al-Qasṭallānī, 1/91; see also al-Qasṭallānī, 1/162; al-Bannā, 1/76).
Al-Aʿmash heard up to 4,000 ḥadīths (Ibn Saʿd, 6/239), although some experts such as Ibn al-Madīnī state that he narrated only 1,300 ḥadīths (al-Mizzī, 12/83). Some reports affirm that he never recorded what he heard in any book (al-ʿIjlī, 204), as it was the usual practice of Ibn Masʿūd’s companions to refrain from writing things down (al-Dārimī, 1/119 ff.; cf. al-Dhahabī, Siyar, 6/230). With regard to regional characteristics, the form taken by al-Aʿmash’s narrations and chains of transmission were distinctly Kūfan. Qāsim b. ʿAbd al-Raḥmān, who was one of the Kūfan Followers (tābiʿūn), considered al-Aʿmash the most learned person with regard to Ibn Masʿūd’s ḥadīths (al-Bukhārī, Taʾrīkh, 2(2)/38). Nevertheless, the considerable volume of non-Kūfic ḥadīths that al-Aʿmash transmitted should not be overlooked, particularly the numerous reports that he heard from Abū Ṣāliḥ, the student of Ibn ʿAbbās (al-Dhahabī, Siyar, 6/230). Al-Aʿmash was considered one of the most important masters of ḥadīth in the scholarly environment of Kūfa of the time. In addition to Kūfan traditionists such as Sufyān al-Thawrī and Wakīʿ b. al-Jarrāḥ, other distinguished figures like Shuʿba from Baṣra, al-Awzāʿī (q.v.) from Syria, Ibn Isḥāq from Medina and Muʿammar from Yemen heard his ḥadīths, as well as authoritative jurists such as Abū Ḥanīfa (q.v.) and Abū Yūsuf (q.v.) (for a list of ¶ his narrators, see al-Mizzī, 12/80-83; Ibn Saʿd, 7(2)/74; al-Khaṭīb, Taʾrīkh, 9/3). Al-Aʿmash was one of the first individuals in Iraq to record the chains of narrators of his ḥadīths, and considered them to be of primary importance (Abū Nuʿaym, 5/52). He stated that since the time of his education under Ibrāhīm al-Nakhaʿī, he had been careful to record the chains of ḥadīths and was the only one of Ibrāhīm’s students to ask his teacher for the chains of each ḥadīth (Ibn Abī Ḥātim, 2(1)/147). Al-Aʿmash can be seen as the initiator of the movement to record the chains of reporters in the ḥadīth environment of Iraq, a practice which was continued by some of the students of his school such as Abū Bakr b. ʿAyyāsh (q.v.). Al-Aʿmash was notably critical of some of the ḥadīths that were current in his time, and this scepticism can be seen from the very beginning of his education in his attitude towards his teacher Iyās b. Muʿāwiya in Wāsiṭ (al-Dhahabī, Siyar, 6/230). Al-Aʿmash’s disagreements with other traditionists during his scholarly career were marked: for instance, he severely criticised his traditionist contemporaries in Kūfa (Ibn Qutayba, al-Maʿārif, 490; al-Khaṭīb, Taʾrīkh, 9/11). According to some sources, al-Aʿmash likened the saying of ḥadīths to certain individuals to the casting of pearls before swine (al-ʿIjlī, 204; al-Khaṭīb, Taqyīd, 147; Abū Nuʿaym, 5/52). Apparently al-Aʿmash did not approve of the practice, then widespread amongst traditionists, of narrating huge numbers of ḥadīths while paying little attention to their soundness or authenticity. He considered this to be a major deviation from that of earlier Muslims. In his response to ʿAṭā b. Abī Rabāḥ, he said that the narration of ḥadīth began in the time of the Prophet, ‘but we have abandoned [the proper narration of] ḥadīths since you started narrating sound and unsound ḥadīths without any discrimination [between them]’ (al-ʿIjlī, 206; cf. al-Dārimī, 1/114 who cites a similar quotation from Ibn ʿAbbās).¶ In terms of his position among ḥadīth authorities, al-Aʿmash, like many others, was treated with great respect by his school and place of practice. He enjoyed an eminent position amongst the Kūfans, who called him al-Muṣḥaf (lit. ‘the manuscript of the Qurʾān’), a title which is reported to have also been used for al-Aʿmash by Shuʿba, the Baṣran scholar who favoured the Kūfan style (for other examples, see al-Khaṭīb, Taʾrīkh, 9/3). Even Ibn Shihāb al-Zuhrī (d. 124/742), a strict traditionist from Medina, referred to al-Aʿmash as the sole exception amongst the Iraqis in terms of recording ḥadīths (Ibn Saʿd, 6/239). At the same time some early figures in Baṣra, such as Yaḥyā b. Saʿd, questioned some of his narrations (al-Tirmidhī, 5/754; al-Dhahabī, al-Mīzān, 2/224). Among the traditionists of the 3rd/9th century, Aḥmad b. Ḥanbal referred to the ‘confusion’ (iḍṭirāb) of his chains of transmission (al-Dhahabī, Siyar, 6/236). In the same period, his claims to be narrating from the Companions and Followers were considered to be fraudulent (mudallas) (Ibn Ḥajar, 4/224-226). On the other hand, various Iraqi and Persian traditionists, including Yaḥyā b. Maʿīn, al-Nasāʾī, Abū Ḥātim al-Rāzī and al-ʿIjlī, affirmed his reliability (al-ʿIjlī, 204; Ibn Abī Ḥātim, 2(1)/146; al-Mizzī, 12/89). Muslim (1/6) refers to the authenticity of his memorising ḥadīth as ‘mustafīḍ’, i.e. confirmed by at least two other transmitters.
Al-Aʿmash belongs to a period in Islamic history in which no cohesive system of belief had yet emerged, and in order to understand his doctrinal orientation, it is essential to examine his position on particular contentious issues. With regard to the imamate, al-Aʿmash belonged to a group of Shiʿi Followers in Kūfa. His inclination to Shiʿism is even ¶ mentioned in a number of Sunni rijālī sources (al-Fasawī, 2/637; al-ʿIjlī, 205; Ibn Qutayba, al-Maʿārif, 624). Among the Shiʿis, al-Shaykh al-Ṭūsī referred to him as one of the companions of Imam Jaʿfar al-Ṣādiq (Rijāl, 206). Ibn Rustam al-Ṭabarī considered him a Shiʿi and even called him a rāfiḍī (a pejorative term for radical Shiʿis) (p. 21). Al-Aʿmash condemned extremism (ghuluww) regarding the imamate, and was thus critical of the extreme views of Mughīra b. Saʿīd on the subject (Ibn ʿAbd Rabbih, 2/405). As regards the battles fought by ʿAlī b. Abī Ṭālib, al-Aʿmash took a clear and unequivocal position on the battle of Ṣiffīn, which he called a seditious plot instigated by Muʿāwiya (al-Bukhārī, Ṣaḥīḥ, 8/148, citing Abū Wāʾil; al-Khwārazmī, 127). Ḥadīths by al-Aʿmash condemning Muʿāwiya and ʿAmr b. al-ʿĀṣ are cited in various sources (al-Balādhurī, Ansāb, 4(1)/128; Naṣr b. Muzāḥim, 217—220; Ibn Bābawayh, al-Khiṣāl, 191). A number of reports narrated by him about the battle of the Camel show that he considered the rebels who opposed ʿAlī in the battle to have been in the wrong (al-Faḍl b. Shādhān, 38-39; al-Mufīd, al-Jamal, 146—147, 435, Amālī, 58-59). Al-Aʿmash was well known for his ḥadīths on the virtues and qualities of Imam ʿAlī. According to reports, Sayyid Ismāʿīl al-Ḥimyarī’s accounts of the virtues and laudable qualities of ʿAlī were taken from what he had heard from al-Aʿmash (Abū al-Faraj, 7/15). Ḥadīth sources show that al-Aʿmash was criticised and at times even threatened by both rulers and religious scholars for narrating ḥadīths extolling the virtues of ʿAlī (Akhū Tabūk, 268; Ibn al-Maghāzilī, 107 ff.; al-Khwārazmī, 200 ff.). Various sources report that al-Aʿmash refrained involvment in Zaydī uprisings, including the rebellions of Zayd b. ʿAlī and al-Nafs al-Zakiyya (Aḥmad b. Ḥanbal, 1/28; al-ʿIjlī, 205; al-Dhahabī, Siyar, 6/234). Zaydī sources, however, ¶ sometimes regard him as one of Zayd’s companions (Ijāzāt, 196). There are no written works by al-Aʿmash, as he generally avoided recording anything in book form. It is worth noting, however, that in Shiʿi sources there is a relatively lengthy statement of creedal precepts that al-Aʿmash narrated from Imam Jaʿfar al-Ṣādiq (Ibn Bābawayh, al-Khiṣāl, 603—610 for a full text, al-Tawḥīd, 406—407 for parts of it). In the 7th/13th century, Abū al-Faraj Yūsuf b. Khalīl b. Qurāja al-Dimashqī (d. 648/1250) compiled a collection of al-Aʿmash’s ḥadīths with eminent chains of transmission in a small book titled ʿAwālī al-Aʿmash (al-Dhahabī, Siyar, 23/153; for its circulation, see Rūdānī, 300). |
- Bibliography
Abū ʿAmr al-Dānī, ʿUthmān, al-Taysīr, ed. Otto Pretzl (Istanbul, 1930)
Abū Dāwūd al-Sijistānī, Sulaymān, Sunan, ed. Muḥammad Muḥyī al-Dīn ʿAbd al-Ḥamīd (Cairo, n.d.)
Abū al-Faraj al-Iṣfahānī, al-Aghānī (Cairo, 1285/1868)
Abū Nuʿaym al-Iṣfahānī, Aḥmad, Ḥilyat al-awliyāʾ (Cairo, 1351/1932)
Abū Shāma, ʿAbd al-Raḥmān, al-Murshid al-wajīz, ed. Tayyar Altıkulaç (Ankara, 1406/1986)
Abū ʿUbayd al-Bakrī, ʿAbd Allāh, Muʿjam mā istaʿjam, ed. Muṣṭafā Saqqāʾ (Beirut, 1403/1983)
Ahmad Ali al-Imam, Variant Readings of the Qurʾan (Richmond, 2006)
Aḥmad b. Ḥanbal, al-Musnad (Cairo, 1313/1895)
al-Akhfash, Saʿīd, Maʿānī al-Qurʾān, ed. ʿAbd al-Amīr Muḥammad Amīn Ward (Beirut, n.d.)
Akhū Tabūk, ʿAbd al-Wahhāb, ‘Aḥādīthī muntakhab az Musnad’, published together with Manāqib (see Ibn al-Maghāzilī)
al-Balādhurī, Aḥmad, Ansāb al-ashrāf, ed. Iḥsān ʿAbbās (Beirut, 1400/1979)
idem, Futūḥ al-buldān, ed. Riḍwān Muḥammad Riḍwān (Beirut, 1398/1978)
al-Bannāʾ, Aḥmad, Itḥāf fuḍalāʾ al-bashar, ed. Shaʿbān Muḥammad Ismāʿīl (Cairo, 1407/1987)
al-Bayhaqī, Aḥmad, al-Sunan al-kubrā (Hyderabad, 1355/1936)
Bergsträsser, Gotthelf, and Otto Pretzl, ‘Die Geschichte des Korantexts’, in Geschichte des Qorāns, ed. Theodor Nöldeke, vol. 3 (Leipzig, 1938), pp. 1-115
Blachère, R., Introduction au Coran (Paris, 1959)
al-Bukhārī, Muḥammad, Ṣaḥīḥ (Istanbul, 1315/1897)
idem, al-Taʾrīkh al-kabīr (Hyderabad, 1398/1978)
al-Damīrī, Muḥammad, Ḥayāt al-ḥayawān (Cairo, n.d.)¶
al-Dārimī, ʿAbd Allāh, Sunan (Damascus, 1349/1930)
al-Dhahabī, Muḥammad, Siyar aʿlām al-nubalāʾ, ed. Shuʿayb al-Arnaʾūṭ et al. (Beirut, 1405/1985)
idem, Mīzān al-iʿtidāl, ed. ʿAlī Muḥammad al-Bajāwī (Cairo, 1382/1963)
al-Faḍl b. Shādhān, al-Īḍāḥ (Beirut, 1402/1982)
al-Fasawī (al-Basawī), Yaʿqūb, al-Maʿrifa wa al-taʾrīkh, ed. Akram Ḍiyāʾ al-ʿUmarī (Baghdad, 1975—1976)
Furāt, al-Kūfī, Tafsīr (Najaf, 1354/1935)
Ibn ʿAbd Rabbih, Aḥmad, al-ʿIqd al-farīd, ed. Aḥmad Amīn et al. (Beirut, 1402/1982)
Ibn Abī Dāwūd, ʿAbd Allāh, al-Maṣāḥif (Cairo, 1355/1936)
Ibn Abī Ḥātim, ʿAbd al-Raḥmān, al-Jarḥ wa al-taʿdīl (Hyderabad, 1371/1952)
Ibn Abī Shayba, ʿAbd Allāh, al-Muṣannaf (Bombay, 1400/1980)
Ibn Bābawayh, Muḥammad, al-Tawḥīd, ed. Hāshim Ḥusaynī Tihrānī (Tehran, 1387/1967)
idem, al-Khiṣāl, ed. ʿAlī Akbar Ghaffārī (Qumm, 1362 Sh./1983)
Ibn Ḥajar al-ʿAsqalānī, Aḥmad, Tahdhīb al-tahdhīb (Hyderabad, 1325/1907)
Ibn Ḥibbān, Muḥammad, al-Thiqāt (Hyderabad, 1398/1978)
idem, Mashāhīr al-ʿulamāʾ al-amṣār, ed. M. Fleischhammer (Cairo, 1379/1959)
Ibn Isfandiyār, Muḥammad, Taʾrīkh Ṭabaristān, ed. ʿAbbās Iqbāl (Tehran, 1320 Sh./1941)
Ibn al-Jazarī, Muḥammad, Ghāyat al-nihāya, ed. Gotthelf Bergsträsser (Cairo, 1352/1933)
idem, al-Nashr, ed. ʿAlī Muḥammad Ṣabbāgh (Cairo, n.d.)
Ibn Khālawayh, Ḥusayn, Mukhtaṣar fī shawādhdh al-Qurʾān, ed. Gotthelf Bergsträsser (Cairo, 1934)
Ibn al-Maghāzilī, ʿAlī, Manāqib ʿAlī b. Abī Ṭālib (Beirut, 1400/1980)
Ibn Mujāhid, Aḥmad, al-Sabʿa, ed. Shawqī Ḍayf (Cairo, 1972)
Ibn al-Nadīm, al-Fihrist
Ibn Qutayba, ʿAbd Allāh, ʿUyūn al-akhbār (Beirut, 1406/1986)
idem, al-Maʿārif, ed. Tharwat ʿUkāsha (Cairo, 1960)
Ibn Rustam al-Ṭabarī, Muḥammad, al-Mustarshid (Najaf, n.d.)
Ibn Saʿd, Muḥammad, Kitāb al-ṭabaqāt al-kabīr, ed. C. E. Sachau et al. (Beirut, 1904—1918)
Ijāzāt al-aʾimma al-Zaydiyya, MS 239, Qāḍī Muḥammad ʿAlī Akwaʿ Library, Taʿizz, Yemen
al-ʿIjlī, Aḥmad, Taʾrīkh al-thiqāt, ed. Amīn Qalʿajī (Beirut, 1405/1984)
Juynboll, G. H. A., ‘al-Aʿmash’, EI3
al-Khaṭīb al-Baghdādī, Aḥmad, Sharaf aṣḥāb al-ḥadīth, ed. Mehmed Said Hatiboğlu (Ankara, 1971)
idem, Taqyīd al-ʿilm, ed. Yūsuf ʿIshsh (Cairo, 1974)
idem, Taʾrīkh Baghdād (Cairo, 1349/1930)
al-Khwārazmī, Muwaffaq, al-Manāqib (Najaf, 1385/1965)
al-Mizzī, Yūsuf, Tahdhīb al-kamāl, ed. Bashshār ʿAwwād Maʿrūf (Beirut, n.d.)
al-Mufīd, Muḥammad, Amālī, ed. Ḥusayn Ustād Walī and ʿAlī Akbar Ghaffārī (Qumm, 1413/1992)
idem, al-Ikhtiṣāṣ, ed. ʿAlī Akbar Ghaffārī (Qumm, n.d.)
idem, al-Jamal (Qumm, 1413/1992)
Muslim b. Ḥajjāj, Ṣaḥīḥ, ed. Muḥammad Fuʾād ʿAbd al-Bāqī (Cairo, 1955)
al-Nasāʾī, Aḥmad, Sunan (Cairo, ¶ 1348/1930)
Naṣr b. Muzāḥim, Waqʿat Ṣiffīn, ed. ʿAbd al-Salām Muḥammad Hārūn (Cairo, 1382/1962)
al-Naḥḥās, Aḥmad, Iʿrāb al-Qurʾān, ed. Zuhayr Qāḍī Zāhid (Beirut, n.d.)
Pretzl, Otto, ‘Die Wissenschaft der Koranlesung’, Islamica, 6 (1934), pp. 290—331
al-Qasṭallānī, Aḥmad, Laṭāʾif al-ishārāt, ed. ʿĀmir Sayyid ʿUthmān and ʿAbd al-Ṣabūr Shāhīn (Cairo, 1392/1972)
al-Rūdānī, Muḥammad, Ṣilat al-khalaf, ed. Muḥammad al-Ḥajjī (Beirut, 1408/1988)
al-Sarakhsī, Muḥammad, al-Mabsūṭ (Cairo, n.d.)
al-Sulamī, Muḥammad, Ṭabaqāt al-Ṣūfiyya, ed. J. Pedersen (Leiden, 1960)
al-Suyūṭī, Jalāl al-Dīn, al-Durr al-manthūr (Cairo, 1314/1896)
al-Ṭabarī, Muḥammad, ‘Muntakhab min kitāb Dhayl al-mudhayyal’, published together with Taʾrīkh, ed. M. J. de Goeje (Leiden, 1964)
al-Ṭaḥāwī, Aḥmad, Ikhtilāf al-fuqahāʾ, ed. Muḥammad Ṣaghīr Ḥasan Maʿṣūmī (Islamabad, 1391/1971)
al-Tirmidhī, Muḥammad, Sunan, ed. Aḥmad Muḥammad Shākir et al. (Cairo, 1357/1938)
al-Ṭūsī, Muḥammad, al-Ghayba (Najaf, 1323/1905)
idem, al-Khilāf (Tehran, 1377/1957)
idem, Rijāl, ed. Muḥammad Ṣādiq Baḥr al-ʿUlūm (Najaf, 1381/1961)
Yaḥyā b. Maʿīn, al-Taʾrīkh, ed. Aḥmad Maḥmūd Nūr Sayf (Mecca, 1399/1979)
al-Yaʿqūbī, Aḥmad, Taʾrīkh (Beirut, 1379/1960).
- Cite this page