Персидская литература: различия между версиями
Maqivi (обсуждение | вклад) Нет описания правки |
Maqivi (обсуждение | вклад) Нет описания правки |
||
| Строка 11: | Строка 11: | ||
}} | }} | ||
В | В [[ислам]]ский период ареал [[арабский язык|арабского языка]] значительно расширился, что оказало значительное влияние на развитие языковых и литературных традиций мусульманских [[народ]]ов. В 9 — 10 вв. в [[Хорасан]]е зародилась и получила развитие новоперсидская литература, основанная на [[арабское письмо|арабской графике]] и изобиловавшая арабской [[лексика|лексикой]]. Персидские [[поэты]], овладевшие арабским [[стих]]осложением, искусно использовали метрическую просодию в своих касыдах. Существует мнение, что первым поэтом, в чьём творчестве смешиваются персидские и арабские черты поэзии, был [[Мухаммад ибн Васиф]], служивший при дворе Саффаридов (861—911) в Систане. Другие источники сообщают, что ещё раньше [[Абу аль-‘Аббас Марвази]] прочёл [[Хвала|хвалебный]] стих на персидском языке в адрес ‘аббасидского [[халиф]]а Ма’муна (814—834). В любом случае расцвет новоперсидской литературы приходится на эпоху правления иранской династии Саманидов (820—1000), чьё происхождение возводят к сасанидскому полководцу Бахраму Чубину. | ||
Саманидские правители уделяли особое внимание развитию персидского языка и поощряли придворных поэтов. По их распоряжению на новоперсидский язык были переведены иранские эпосы, многие арабские сочинения по теологии и истории. В персидской поэзии того периода преобладают панегирические сочинения, ощущается тоска по канувшему в лету величию древнего | Саманидские [[правители]] уделяли особое внимание развитию [[Фарси|персидского языка]] и поощряли придворных поэтов. По их распоряжению на новоперсидский язык были переведены иранские эпосы, многие арабские сочинения по [[теология|теологии]] и [[история|истории]]. В персидской поэзии того периода преобладают панегирические сочинения, ощущается [[тоска]] по канувшему в лету величию древнего [[Иран]]а, нередко встречаются следы [[зороастризм]]а. Со времён Абу Мансура Дакики (ум. ок. 977) особое внимание уделяется истории персидских царей. Около 1000 байтов из его касыды включены в знаменитую эпическую поэму ''Шахнаме'' («Книга царей») Абу аль-Касима Фирдоуси. Прозаики 10 — первой половины 11 вв. часто прибегают к архаичной персидской лексике, сторонятся употребления арабских слов, практически не пользуются [[ритм]]ическим рисунком, параллелизмами и другими литературными украшениями, что отчётливо видно в ''Мукаддама-йи шахнама-йи Абy Манcyри'' («Предисловие к ''Книге царей'' Абу Мансура»), составленном несколькими знатоками иранского богатырского эпоса. | ||
Однако дальнейшее развитие новоперсидской литературной традиции было неразрывно связано с превращением иранских | Однако дальнейшее развитие новоперсидской литературной традиции было неразрывно связано с превращением иранских [[город]]ов и провинций в ведущие [[культура|культурные]] центры мусульманского мира. Исламское влияние на персидскую лексику и на форму сочинений росло по мере распространения переводных теологических трактатов. В 10 веке появляется первый [[тафсир|комментарий]] к Корану на персидском языке, в основу которого был положен знаменитый тафсир [[ат-Табари]]. | ||
Примерно в тот же период в персидской прозе появляются лексические и литературные украшения, характерные для арабской прозы, отсылки к | Примерно в тот же период в персидской прозе появляются лексические и литературные украшения, характерные для арабской прозы, отсылки к [[аят]]ам и [[хадис]]ам. Поскольку в мусульманской среде знание священной книги считалось одним из достоинств, многие поэты демонстрировали свои познания в этой области и даже указывали — прямо или косвенно — на то, что знают Коран [[Хифз|наизусть]]. Например, [[исма‘илит]]ский поэт и [[философ]] [[Насир Хосров]] (ум. 1088) пишет, что его сердце вместило [[писание]] [[Аллах]]а, и не без [[гордость|гордости]] замечает, что [[нисхождение Корана|Коран нисходит]] на [[человек]]а только в сопровождении [[ангел]]а [[Джибрил]]я. | ||
Параллели с сакральным текстом широко использует в дидактических целях персидский поэт Абу Наср Асади (ум. 1072), с чьим именем связано становление поэтического жанра мунāзара — прения между воображаемыми противниками, каждый из которых пытается доказать своё превосходство. До наших дней сохранилось пять его касыд, в которых описаны споры между арабом и персом, между мусульманином и магом, между копьём и луком, между небом и землёй, а также между днём и ночью. Среди аргументов, на которые опираются препирающиеся стороны, — логические доводы и священные тексты. Например, Ночь мотивирует собственное превосходство тем, что Пророк Мухаммад, мир ему и благословение Аллаха, отправился в путешествие на небеса среди ночи | Параллели с сакральным текстом широко использует в дидактических целях персидский поэт Абу Наср Асади (ум. 1072), с чьим именем связано становление поэтического жанра мунāзара — прения между воображаемыми противниками, каждый из которых пытается доказать своё превосходство. До наших дней сохранилось пять его касыд, в которых описаны споры между арабом и персом, между мусульманином и магом, между копьём и луком, между небом и землёй, а также между днём и ночью. Среди аргументов, на которые опираются препирающиеся стороны, — логические доводы и священные тексты. Например, Ночь мотивирует собственное превосходство тем, что Пророк Мухаммад, мир ему и благословение Аллаха, отправился в путешествие на небеса среди ночи {{hqa6|17|1}} и что Коран был ниспослан в Ночь величия, которая лучше, чем тысяча месяцев {{hqa6|97|3}}. День возражает на это тем, что именно днём верующие соблюдают пост {{hqa6|2|187}} и отправляют пятничную молитву {{hqa6|62|9}}. Асади обращается к коранической тематике и в героическом эпосе «Гиршаспнаме», посвящённом похождениям иранского богатыря доисламских времён Гиршаспа, сына Асрата — каждая часть этого сочинения начинается повествованиями о единобожии, сотворении мира и неизбежности воскрешения. | ||
Использование религиозных понятий, образов и притч наиболее характерно для суфийской поэзии, зачинателем которой считается газнийский мистик Абу аль-Маджд Сана’и (ум. ок. 1150). Многочисленные аллюзии на аяты Корана встречаются в поэме Махзан аль-асрāр (Сокровищница тайн) азербайджанского поэта Низами Гянджеви (ум. 1209) — образцовом сочинении дидактико-философского жанра. | Использование религиозных понятий, образов и притч наиболее характерно для суфийской поэзии, зачинателем которой считается газнийский мистик Абу аль-Маджд Сана’и (ум. ок. 1150). Многочисленные аллюзии на аяты Корана встречаются в поэме Махзан аль-асрāр (Сокровищница тайн) азербайджанского поэта Низами Гянджеви (ум. 1209) — образцовом сочинении дидактико-философского жанра. | ||
| Строка 25: | Строка 25: | ||
Дальнейшее развитие духовно-мистической газели связано с именами Аухад ад-Дина Анвари (ум. 1189), Фарид ад-Дина ‘Аттара (ум. 1221), Джаляль ад-Дина Руми (ум. 1273). Сочинение последнего Маснави-йи ма‘нави (Поэма о скрытом смысле) благодаря своей совершенной ритмике, необыкновенной чувственности и тесной связи с религиозным мировосприятием позволяет читателю ощутить глубину духовного опыта мусульманских мистиков. Только в первом дафтаре своего маснави (так называют поэму, в которой все полустишия-мисры написаны одним размером, но у каждого байта своя форма) содержится около 200 отсылок к аятам Корана. | Дальнейшее развитие духовно-мистической газели связано с именами Аухад ад-Дина Анвари (ум. 1189), Фарид ад-Дина ‘Аттара (ум. 1221), Джаляль ад-Дина Руми (ум. 1273). Сочинение последнего Маснави-йи ма‘нави (Поэма о скрытом смысле) благодаря своей совершенной ритмике, необыкновенной чувственности и тесной связи с религиозным мировосприятием позволяет читателю ощутить глубину духовного опыта мусульманских мистиков. Только в первом дафтаре своего маснави (так называют поэму, в которой все полустишия-мисры написаны одним размером, но у каждого байта своя форма) содержится около 200 отсылок к аятам Корана. | ||
Как пишет немецкая исследовательница А. Шиммель (ум. 2003), на основании притч и иносказаний Руми практически невозможно выстроить целостную мистическую систему, однако автор даже не стремится к этому. Он полагает, что его поэму нельзя закончить, «даже если бы леса превратились в писчие перья, а океан — в чернила». В этих словах усматривается аллюзия на кораническое высказывание о том, что слова Аллаха неиссякаемы | Как пишет немецкая исследовательница А. Шиммель (ум. 2003), на основании притч и иносказаний Руми практически невозможно выстроить целостную мистическую систему, однако автор даже не стремится к этому. Он полагает, что его поэму нельзя закончить, «даже если бы леса превратились в писчие перья, а океан — в чернила». В этих словах усматривается аллюзия на кораническое высказывание о том, что слова Аллаха неиссякаемы {{hqa6|18|109}}. | ||
Непосредственно из Корана | Непосредственно из Корана {{hqa6|27|16}} заимствовано и название второго по известности мистического маснави Мантик ат-тайр (Язык птиц), принадлежащего перу ‘Аттара. В основу сюжета легли странствия птиц в поисках своего царя — легендарного Симурга, а путь им указывает мудрый удод — та самая птица, которая упомянута в коранической истории о Пророке Сулаймане и царице Билькис {{hqa6|27|20}}. При этом ‘Аттар умело использует фонетическую близость арабского названия птицы худхуд со словом худā, означающим «верное руководство». | ||
Символизм духовно-мистической газели сочетается с лёгкостью и возвышенностью любовной лирики в творчестве другого персидского поэта-моралиста Са‘ди Ширази (ум. 1291). Его нравоучительное маснави Бустāн (Сад), прозаические сочинения Гулистāн (Розовый сад) и Рисāлят (Послания) считаются шедеврами персидской литературы и характеризуются гармонией формы и содержания. | Символизм духовно-мистической газели сочетается с лёгкостью и возвышенностью любовной лирики в творчестве другого персидского поэта-моралиста Са‘ди Ширази (ум. 1291). Его нравоучительное маснави Бустāн (Сад), прозаические сочинения Гулистāн (Розовый сад) и Рисāлят (Послания) считаются шедеврами персидской литературы и характеризуются гармонией формы и содержания. | ||
Версия от 15:34, 29 мая 2020
| Персидская литература |
| по-арабски: الأدب الفارسي |
| теги: - |
| ключевые слова: литература на фарси |
| см. также: влияние Корана на арабскую словесность, европейская литература, творчество русских поэтов и мыслителей |
В исламский период ареал арабского языка значительно расширился, что оказало значительное влияние на развитие языковых и литературных традиций мусульманских народов. В 9 — 10 вв. в Хорасане зародилась и получила развитие новоперсидская литература, основанная на арабской графике и изобиловавшая арабской лексикой. Персидские поэты, овладевшие арабским стихосложением, искусно использовали метрическую просодию в своих касыдах. Существует мнение, что первым поэтом, в чьём творчестве смешиваются персидские и арабские черты поэзии, был Мухаммад ибн Васиф, служивший при дворе Саффаридов (861—911) в Систане. Другие источники сообщают, что ещё раньше Абу аль-‘Аббас Марвази прочёл хвалебный стих на персидском языке в адрес ‘аббасидского халифа Ма’муна (814—834). В любом случае расцвет новоперсидской литературы приходится на эпоху правления иранской династии Саманидов (820—1000), чьё происхождение возводят к сасанидскому полководцу Бахраму Чубину.
Саманидские правители уделяли особое внимание развитию персидского языка и поощряли придворных поэтов. По их распоряжению на новоперсидский язык были переведены иранские эпосы, многие арабские сочинения по теологии и истории. В персидской поэзии того периода преобладают панегирические сочинения, ощущается тоска по канувшему в лету величию древнего Ирана, нередко встречаются следы зороастризма. Со времён Абу Мансура Дакики (ум. ок. 977) особое внимание уделяется истории персидских царей. Около 1000 байтов из его касыды включены в знаменитую эпическую поэму Шахнаме («Книга царей») Абу аль-Касима Фирдоуси. Прозаики 10 — первой половины 11 вв. часто прибегают к архаичной персидской лексике, сторонятся употребления арабских слов, практически не пользуются ритмическим рисунком, параллелизмами и другими литературными украшениями, что отчётливо видно в Мукаддама-йи шахнама-йи Абy Манcyри («Предисловие к Книге царей Абу Мансура»), составленном несколькими знатоками иранского богатырского эпоса.
Однако дальнейшее развитие новоперсидской литературной традиции было неразрывно связано с превращением иранских городов и провинций в ведущие культурные центры мусульманского мира. Исламское влияние на персидскую лексику и на форму сочинений росло по мере распространения переводных теологических трактатов. В 10 веке появляется первый комментарий к Корану на персидском языке, в основу которого был положен знаменитый тафсир ат-Табари.
Примерно в тот же период в персидской прозе появляются лексические и литературные украшения, характерные для арабской прозы, отсылки к аятам и хадисам. Поскольку в мусульманской среде знание священной книги считалось одним из достоинств, многие поэты демонстрировали свои познания в этой области и даже указывали — прямо или косвенно — на то, что знают Коран наизусть. Например, исма‘илитский поэт и философ Насир Хосров (ум. 1088) пишет, что его сердце вместило писание Аллаха, и не без гордости замечает, что Коран нисходит на человека только в сопровождении ангела Джибриля.
Параллели с сакральным текстом широко использует в дидактических целях персидский поэт Абу Наср Асади (ум. 1072), с чьим именем связано становление поэтического жанра мунāзара — прения между воображаемыми противниками, каждый из которых пытается доказать своё превосходство. До наших дней сохранилось пять его касыд, в которых описаны споры между арабом и персом, между мусульманином и магом, между копьём и луком, между небом и землёй, а также между днём и ночью. Среди аргументов, на которые опираются препирающиеся стороны, — логические доводы и священные тексты. Например, Ночь мотивирует собственное превосходство тем, что Пророк Мухаммад, мир ему и благословение Аллаха, отправился в путешествие на небеса среди ночи [17:1] и что Коран был ниспослан в Ночь величия, которая лучше, чем тысяча месяцев [97:3]. День возражает на это тем, что именно днём верующие соблюдают пост [2:187] и отправляют пятничную молитву [62:9]. Асади обращается к коранической тематике и в героическом эпосе «Гиршаспнаме», посвящённом похождениям иранского богатыря доисламских времён Гиршаспа, сына Асрата — каждая часть этого сочинения начинается повествованиями о единобожии, сотворении мира и неизбежности воскрешения.
Использование религиозных понятий, образов и притч наиболее характерно для суфийской поэзии, зачинателем которой считается газнийский мистик Абу аль-Маджд Сана’и (ум. ок. 1150). Многочисленные аллюзии на аяты Корана встречаются в поэме Махзан аль-асрāр (Сокровищница тайн) азербайджанского поэта Низами Гянджеви (ум. 1209) — образцовом сочинении дидактико-философского жанра.
Дальнейшее развитие духовно-мистической газели связано с именами Аухад ад-Дина Анвари (ум. 1189), Фарид ад-Дина ‘Аттара (ум. 1221), Джаляль ад-Дина Руми (ум. 1273). Сочинение последнего Маснави-йи ма‘нави (Поэма о скрытом смысле) благодаря своей совершенной ритмике, необыкновенной чувственности и тесной связи с религиозным мировосприятием позволяет читателю ощутить глубину духовного опыта мусульманских мистиков. Только в первом дафтаре своего маснави (так называют поэму, в которой все полустишия-мисры написаны одним размером, но у каждого байта своя форма) содержится около 200 отсылок к аятам Корана.
Как пишет немецкая исследовательница А. Шиммель (ум. 2003), на основании притч и иносказаний Руми практически невозможно выстроить целостную мистическую систему, однако автор даже не стремится к этому. Он полагает, что его поэму нельзя закончить, «даже если бы леса превратились в писчие перья, а океан — в чернила». В этих словах усматривается аллюзия на кораническое высказывание о том, что слова Аллаха неиссякаемы [18:109].
Непосредственно из Корана [27:16] заимствовано и название второго по известности мистического маснави Мантик ат-тайр (Язык птиц), принадлежащего перу ‘Аттара. В основу сюжета легли странствия птиц в поисках своего царя — легендарного Симурга, а путь им указывает мудрый удод — та самая птица, которая упомянута в коранической истории о Пророке Сулаймане и царице Билькис [27:20]. При этом ‘Аттар умело использует фонетическую близость арабского названия птицы худхуд со словом худā, означающим «верное руководство».
Символизм духовно-мистической газели сочетается с лёгкостью и возвышенностью любовной лирики в творчестве другого персидского поэта-моралиста Са‘ди Ширази (ум. 1291). Его нравоучительное маснави Бустāн (Сад), прозаические сочинения Гулистāн (Розовый сад) и Рисāлят (Послания) считаются шедеврами персидской литературы и характеризуются гармонией формы и содержания.
Наиболее яркий продолжатель поэтического стиля Са‘ди — Хафиз Ширази (ум. 1390). Его литературный псевдоним Xāфиз свидетельствует о признании заслуг мистика в изучении Корана и религиозных наук: он изучил четырнадцать кирāāтов Корана и целый ряд авторитетных богословских сочинений. Как отмечает иранский исследователь А. Тамимдари, газели Хафиза отличаются столь искусным подбором слов и значений, что в этом смысле ему нет равных. По меткому выражению И. С. Брагинского, его поэзия — сплав психологизма Низами, рационализма Хайяма, возвышенного стиля Руми и мастерства Са‘ди.
Последним мастером классической персидской поэзии считается ‘Абд ар-Рахман Джами (ум. 1492). Его сочинения — прозаические трактаты и стихотворения самых разных жанров — переполнены религиозными мотивами, притчами и поучительными рассказами. А в основу его маснави «Юсуф и Зулайха» положена кораническая история о Пророке Юсуфе и жене египетского вельможи.
Разорительные походы монголов обозначили конец «золотой эры» персидской литературы: подражание (таклид) превратилось из творческого состязания с предшественниками в отказ от художественной изобретательности. В последующие столетия персидская литература прошла долгий путь развития — от вычурного и утяжелённого метафорами стиля эпохи Сефевидов до лёгкого и выразительного стиля времён Конституционной революции. Однако коранические мотивы никогда не теряли своей значимости. Даже представители новой персидской литературы, стремящиеся идти в ногу со временем, используют коранические образы и сравнения для выражения своих переживаний.
В частности, любовью к потомкам Пророка Мухаммада, мир ему и благословение Аллаха, проникнуто творчество Мухаммада Хусайна Шахрияра (ум. 1988). Коранические мотивы и идеи облечены в новую форму в художественной прозе Джалала Але-Ахмада (ум. 1969), в философских трудах ‘Али Шариати (ум. 1977), в поэзии Сухраба Сипихри (ум. 1980) и др. На персидском языке написаны и некоторые сочинения видного мусульманского философа-реформатора, «духовного отца» современного Пакистана Мухаммада Икбала (ум. 1938).
Примечания
Литература
- Использованная литература
- Э.Р. Кулиев, Коран в персидской литературе // Корановедение: Учебное пособие. — М. : Изд-во МИУ, 2010. — С. 349-352. (рус.; сотр.)
- Дополнительная литература
- F. Lewis, Persian Literature and the Qurʾān // Encyclopaedia of the Qurʾān. — Leiden : E. J. Brill, 2004. — Vol. IV (P—Sh). — P. 55-66. (англ.)
Информация о статье
- Автор: Редакция сайта; E-mail: feedback@quranacademy.org.
- Библиографическая ссылка: Персидская литература [Электронный ресурс] // QuranAcademy.org: Академия Корана. 2020 г.
- URL: http://ru.quranacademy.org/encyclopedia/article/Adab-Farsi
- Дата первой публикации: 22 апреля 2020 г.
Сотрудничество
Академия Корана приглашает к сотрудничеству авторов статей, редакторов, переводчиков, волонтёров и т. д. Об условиях сотрудничества и других интересующих Вас вопросах можете спросить в нашем Телеграм-аккаунте.
 Авторы этой статьи — участники проекта Академии Корана. Если вы хотите обсудить содержание статьи, то перейдите на страницу обсуждения статьи.
Ссылки: 🔍 Просмотр (адм, арх, dev) / Википедия (цит.) / Iequran (л,с, а) / corpus / Brill: (1, 2, 3) / EQ / Islamica (ш, с) / TDVIA (ш) / ИЭС’91 / Али-заде Мета-теги: / Google (hqa) / Яндекс : * {{TDV||статья||yıl=|cilt=|sayfa=}} |