Обсуждение:Мирское и духовное

Encyclopaedia of the Qurʾān

Профаны и Священные - Что касается не-божественного царства и божественного царства, соответственно. Английское слово profane происходит от латинского выражения pro fanum, описывающего область перед храмом или людей, которые пришли в храм, не будучи начатым. Латинский profanus использовался для обозначения противоположности святого, «божественного» и священного / священного, «посвященного Богу», как римского, так и еврейского и христианского авторов. В повседневном английском языке «профан» может обозначать что-то меньшую ценность и иногда является синонимом временного, нерелигиозного и светского. Со второй половины девятнадцатого века и особенно после изучения Дхаркгеймом 1912 года о первичных формах религиозной жизни, профан приобрел важное значение как критический термин для описания происхождения и основных характеристик религий. Действительно, Дюркгейм определял как критический элемент любой религии классификацию всех вещей как оскверненную или священную. Несмотря на частое появление профана в современных исследованиях религии, однако, в научном дискурсе не было сформулировано четкой концепции этого термина, и в нескольких исследованиях по этой теме возникли сомнения относительно того, можно ли рассматривать профана как применимую оперативную концепцию религиозных исследований вообще. Кроме того, исследования религии ислама и исламской культуры часто ссылаются на «профана», не давая определения. Поэтому, прежде чем задуматься о значимости нечестивых в контексте Корана, необходимо краткое изложение различных аспектов профана, как это обсуждалось в религиозных исследованиях. Проблемы определения В своем первоначальном значении слово «профан» предполагает различие между двумя различными видами пространства. Профан, на этом семантическом уровне, обозначает пространство, которое не является священным или святым, и которое окружает священную область, которая отделена от профана на границе. Согласно Элиаде, религиозный человек воспринимает неоднородность пространства как контраст между четко определенным священным местом - либо сооружением, построенным для религиозных целей или естественное явление, которое религиозно интерпретируется - и неопределенное, аморфное пространство вокруг него. Только отдельным, ценным объектам и привилегированным лицам разрешено оставаться в священном месте. Снаружи или перед священным ограждением распространяется область обычных предметов и людей - профановское пространство. Однако в некоторых случаях одно конкретное место может считаться священным и неприсоединенным одновременно даже верующими одной религии. Кроме того, религиозные общины, чьи последователи распространены на больших территориях, часто считают, что множество мест являются священными. Следовательно, ¶ непрофессиональное пространство вне определенного священного ограждения может содержать множество других священных мест и поэтому не считается полностью оскверненным. Различие между священным и профанным, исходя из определенной концепции пространства, не ограничивается пространственными категориями. Ссылка на священные предметы, священное время (qv), священные состояния, священные действия и священные личности в контексте различных религий приводит к выводу, что должны быть также оскверненные объекты, времена, состояния, действия и личности. Профильное время можно охарактеризовать как обычное время повседневной жизни без возникновения какого-либо события религиозного значения. Священные периоды - это, например, времена религиозных праздников, в ходе которых отмечаются и повторяются критические события, произошедшие на раннем этапе истории религии. Верующий переходит от светского к священному времени, практикуя определенные обряды. Также эти обряды содержат элементы святости. Поэтому их можно рассматривать как священные поступки, а время ритуальной практики можно рассматривать как священное время. Дюркгейм указал на другую связь между временем и профаном. Он заметил, что с течением времени можно уменьшить степень профанации и увеличить степень святости, приписываемой религиозному феномену, поскольку со временем растет почитание последовательных поколений верующих в этом конкретном явлении. Дюркгейм также упомянул о идее различной степени святости, скрытой в этом наблюдении в ряде других мест его исследования о первичных формах религиозной жизни, «Les formes élémentaires de la vie religieuse». Профанальный человек описан как человек, который принадлежит миру вне священного пространства, который незаконно входит в священное пространство или нарушает закон, который защищает священные идеи и обряды определенной религии. Существует определенная двусмысленность в установлении священного в том, что, с одной стороны, это не произвольно, поскольку, например, значение священного места основано на его уникальном характере, характере, который не может быть чисто человеческим действием возлагаю на него. В других случаях, однако, пространство приобретает религиозное значение именно потому, что оно выбрано на произвольной основе. Кроме того, нет основополагающей причины, по которой конкретное явление должно быть более священным, чем другое, или даже священным вообще. Проявление манифестации святой (иерофании) и профанальной (профанофании) является результатом интеллектуального процесса и всегда является искусственным и субъективным. Это приводит к ситуации, когда то, что является святым для верных одной религиозной традиции, может быть воспринято как оскверненный верующим, исповедующим другое. Точное описание профана в абстрактных терминах затруднено из-за его аморфной природы и существования различных систем веры и обозначений святости. Поэтому профана часто описывается в отрицательных терминах, таких как нерелигиозные или неприсоединенные. Священное, однако, также определяется по-разному на основе различных методологий. Это приводит к неопределенности и несогласованности даже при описании профана как противоположности священного. Однажды, когда граница между священным и оскверненным становится идентифицируемой в определенной религии, это акт профанации. «Профана» означает «забрать что-то из пространства святилища, чтобы что-то из мира богов или одного Бога в человеческий мир или, на более практическом уровне, игнорировать священные приказы или законы. Примером может быть несоблюдение соблюдения священных периодов времени, действуя таким образом, который запрещен правилами определенной религии в течение этого священного периода. Этот искаженный или девиантный подход к священному, то есть относиться к нему с непочтительностью или презрением, передается корневыми буквами l-ḥ-d - особенно в q 7: 180 и 41:40, и подразумевает нарушение священного, как в поношении имен Бога или его знамений. Профанацию можно понимать как одну из форм общения между священным и светским. Другая форма общения между священным и профаном была отмечена в жертве (q.v.) с жертвой как средой между двумя сферами. Интересно, что в римских текстах латинский глагол profanare описывал акт продажи или раздачи мяса жертвы населению перед храмом. В вопросе о характере нечестивых и священных часто пытаются ответить на два основных вопроса, а именно то, что определяется как оскверненный или священный в определенной религии, и то, что верующие разрешены или запрещены (q.v.) в отношении или в рамках оскверненного или священного. Различные исследования по святым выявили исключительность (превосходящую по достоинству и могуществу, являющуюся средством общения с богами или с одним Богом или с доступом между человеческим миром и божественными реальностями), отчужденность, инаковость и отдаленность от обычного общие черты «священного». Напротив, «профана» часто характеризуется как не священное, нерелигиозное, светское, обычное, так и не имеющее религиозного значения или имеющее меньшую ценность, чем «священные». Профаны, священные и Коран Существование профана как автономного явления может быть признано только тем, кто не принимает идею абсолютной трансцендентности божественного. Если предполагается существование божественного творения (q.v.) всех вещей, то профаны могут существовать только в том случае, если святость не приписывается всему божественному творению. Коран постулирует роль Бога как создателя всего (д. 6: 102, 13:16, 39:62, ср. 15:86, 36:81 и т. Д.). Тем не менее, поскольку текст qur'ānic может быть истолкован как обсуждение феноменов светского в нескольких случаях, можно утверждать, что он не поддерживает мнение о том, что все, что создано Богом, должно рассматриваться только как священное. Однако божественное происхождение является важным аргументом в пользу священного характера Корана в самой священной книге (q.v.). Утверждается, что Коран представляет те части небесной книги (qv), которые были переданы пророку Мухаммаду на арабском языке (qv, ср. Q 12: 2, 20: 113, 41: 3; 42: 7; 43: 3-4). q 10:37 подразумевает, что характер текста qur'ānic доказывает его божественное происхождение. Даже если люди и джинны (q.v.) объединили бы свои усилия, они не смогли бы привести текст, подобный Корану (см. 17:88). Те, кто утверждает, что получили другую версию небесной книги, но искаженную версию (q 3:78). Бог предупреждает тех, кто нарушил Коран на фрагменты и, таким образом, исказил его смысл, о последствиях такого акта (см. Q 15: 90-2). Отношение человека к Корану является явным индикатором различия между верующими и неверующими. Кроме того, любые сомнения относительно уникального характера Корана и его откровения Мухаммеду (см. Q 25: 4-6) равнозначны профанации. Те, кто отрицает божественное происхождение Корана, находятся под угрозой сурового наказания в день воскресения (q.v, q 6:27). В то время как истинные верующие читают Коран и следуют его заповедям (q.v.), неверующие оспаривают Коран и поэтому ненавидят Бога и тех, кто верит в Бога и Мухаммада в качестве своего посланника (см. Стр. 29:46, 40:35). Чтение Корана описывается как акт поклонения (q.v.) и, как таковой, представляет собой более широкое чувство общения с Богом (q 3:79, 17:78, 73:20). Эти и другие отрывки подчеркивают тот факт, что Коран не может рассматриваться как часть или простенькое письмо. Само собой разумеется, что никакие другие Священные Писания не приписываются этим исключительным качествам Корана. Священный характер Корана подтверждается религиозной практикой в ​​ходе истории. Чтение и чтение священной книги или ее частей упоминается как форма общения с Богом в историографических источниках. Например, мы знаем, что представители военной элиты эпохи Мамлука уделяли большое количество религиозных ученых чтению Корана в школах, монастырях Ṣūfī (khānqāh) и общественных местах, чтобы обеспечить себе благословение (qv) Бога (барака). До сегодняшнего дня религиозный культ в частной сфере включает в себя повторение куранских отрывков во многих случаях, например, во время Рамашана (q.v.), свадебных торжеств и похорон в качестве формы общения с Богом. Однако по разным причинам Коран никогда не был критическим элементом официальной литургической практики в Исламе (вне ритуальной молитвы). Коранская терминология священных и светских Как упоминалось выше, слово «профан» можно проследить до языкового контекста классических римских, еврейских и христианских писателей, включая отцов Церкви. При использовании «профана» в описании соответствующих понятий в других религиях нужно учитывать семантические различия между терминологией языка ученого, изучающего определенную систему веры (метаязыком) и, если известно, языком людей, чья религия является объектом изучения (предметный язык). Термины языка объектов и метаязыка обычно не представляют идентичных понятий. Поэтому ученые, стремящиеся разработать определения профана, должны относиться не только к самоопределению понятия, представленному на изученном языке, но и к анализу понятий, сходных по содержанию, но без какой-либо терминологической ссылки, используя сравнительные методы религиозных исследований , социологии, истории, психологии и других дисциплин. В западной стипендии понимаются различные формы арабского корня ḥ-r-m, передающие смысл священного, и, как следствие, слова этого корня, происходящие в Коране, часто переводятся как «священные» в английских исполнениях Корана. Согласно более поздней исламской традиции, «священная мечеть» Корана (альмасид аль-Шарам, q 2: 144, 149-50, 191, 196, 5: 2, 8:34, 9: 7, 19, 28 , 48:25, 27) обозначает Мечеть Пророка в Мекке (qv); «Священный холм» (аль-машар аль-Шарам, д. 2: 198), где, согласно традиции, Мухаммад стоял и молился Богу, понимается, что он относится к холму Кваза в Муздалифе; ¶ и «священный дом» (аль-байт аль-ḥarām, q 5: 2, 97, ср. 14:37) обозначается как Кааба. Позже традиция объясняет «безопасное святилище» (Шарам амин, д. 28:57, 29:67) как район вокруг Мекки, а шурумат - священные таинства Бога (q 22:30). Английский перевод глагола ḥarrama может быть «запретить» или «освятить / сделать священным»: в некоторых местах последнее значение обычно предпочтительнее (например, q 27:91), хотя в других местах этот термин всегда переводится как « запретить »(q 2: 173, 275, 3:93, 5:72 и т. д.). Различные формы корня ḥ-r-m подчеркивают исключительность священного в Коране. Места, обозначенные как харам или шарам, могут быть введены только верующими в конкретном состоянии посвящения, идрам. Слово iḥrām не встречается в Коране. Номинальная форма ḥurum, однако, стоит в некоторых куранских отрывках для ряда верующих, которые приняли священное состояние (q 5: 1, 95-6). Это состояние Ихрама позволяет верующему войти в священный район и запрещает определенные виды деятельности, которые были допустимы, прежде чем он или она принял Ишрам (половой акт, мази или парфюмерию, ношение швейной одежды, охоты и т. Д.). Вход в священные места и места запрещен тем, кто не находится в состоянии Идрама. Следовательно, iḥrām должен приниматься каждым верующим при выполнении несовершеннолетнего или / или основного паломничества ('umra, ḥajj). Четвертая форма ḥ-r-m также используется для описания входа в священный период, такой как священный месяц, хотя, опять же, это использование не происходит в самом Коране. Фраза аль-Шахр аль-Шарам, «священный месяц», упоминается в q 2: 194, 217; 5: 2, 97, но конкретный месяц, упомянутый в этих стихах, не был идентифицирован с какой-либо определенностью. q 2: 5, однако, ¶ предполагает, что подразумевается месяц паломничества, Dhū l-Ḥijja. q 9: 5 говорит о священных месяцах (al-ashhur al-ḥurum), q 9:36 более точно о четырех священных месяцах. Опять же, святость, обозначаемая словом ḥarām, определяется тем, что запрещено в исключительный период священного месяца. Ввод времени молитвы также требует состояния Идрама. Ритуальная чистота и предписанный способ одевания являются необходимыми предпосылками Идрама. Святость Ишрама также подчеркивается в различных комментариях по q 17:80, где сказано, что ангелы присутствуют во время iḥrām, которые должны быть приняты перед молитвой. Другим корнем, используемым для обозначения священного в Коране, является q-d-s. Слова этого корня могут передать значение того, чтобы быть далеким или свободным от зла, нечистоты или несовершенства. Степень совершенства или чистоты, описываемая словами корня q-d-s, необычна. Возможно, это привело к интерпретации q-d-s как «священного» в переводе на английский язык. Коран характеризует различные явления словами, полученными из этого корня. В q 20:12 и 79:16 долина Шува (q.v.), где Моисей (q.v.) был проинформирован Богом о его пророчестве, обозначается как мукадда. В q 59:23 и q 62: 1 термин aldddd происходит как эпитет Бога. Фраза rūḥ al-qudus, «святой дух» (qv), идентифицированная в комментариях как Габриэль (qv), упомянутая в сочетании с Иисусом (qv), встречается в q 2:87, 253, 5: 110 и q 16: 102. Под «Священной областью» (al-arḍ al-muqaddasa) в q 5:21 понимается «Купол Скалы» в Иерусалиме и окружающий его район. Противоположность ḥ-r-m в смысле «быть или запрещена, запрещена или священна» выражается словами, полученными ¶ от корня ḥ-l-l. В некоторых отрывках слова корня ḥ-ll обозначают то, что есть, становится или объявляется допустимым, законным или свободным от юридического обязательства (q 2: 228-30, 275; 3:50, 5:87 и т. Д.) законным и незаконным). В других отрывках из Корана слова этого корня можно понимать как представляющие смысл профана. q 5: 2 повелевает верующим избегать актов профанации. Фраза, используемая в этом отрывке, lā tu ḥillū, часто переводится как «не нарушать или не допускать что-то». Среди того, что не оскверняется, является священный месяц - аль-шахр аль-ḥarām. Нападение на тех, кто на пути в священный дом (понимаемый как Кааба) также не допускается, и равносильно профанации. Оставляя состояние Идрама и возвращаясь в нечестивое состояние, выражается фразой idhā ḥalaltum в п. 5: 2, где утверждается, что охота допустима для тех, кто вернулся в светское состояние. В q 9:37 введение интеркалярных месяцев (q.v.) запрещено. Практика объявления месяца после Дху-Ḥijja священного (yuḥarrimnnahu) в течение одного года и, если вставлен интеркалярный месяц, профана (yuḥillūnahu) в течение другого года отвергается как практика неверия (kufr). В других арабских источниках все месяцы, за исключением тех, которые определены как священные (ḥarām, ḥurum), описываются как оскверненные, используя слово ḥill. Кроме того, в некоторых случаях глагол «лалла» может означать уход из священного государства (ишрам) или вступление в нечестивые месяцы или оскверненные территории. Когда верующий заканчивает молитву, он возвращается в состояние профана (ḥalāl). Десятая вербальная форма ḥ-l-l, ist aḥalla, означает считать допустимым или законным и, более того, осквернять или осквернять что-то священное. Термин muḥill описывает, среди прочего, человека, который нарушает священное и совершает акт профанации. Слово dunyā (полученное из корня dnw, «be, или приближающееся»), иногда ¶, представленное как «[светский] мир», встречается в современных текстах, встречается во многих куранских стихах, где оно обозначает настоящий мир (ближе место жительства), в противоположность будущему, аль-ахира (последнее место обитания). Дуня часто интерпретируется как означающее все, что постигает людей перед смертью или все действия, которые не направлены на служение Богу. В обоих смыслах дунья может быть воспринят, чтобы выразить аспекты профана. Однако, будучи интерпретированным как настоящий мир, дунья может включать такие действия, как обряды и вход в святые районы и священные периоды, все из которых являются частью жизни верующего перед будущей жизнью. Таким образом, Дуня не может быть понята как котерминус с оскверненными. Слово «ādī », иногда переводимое как оскверняющее, когда оно встречается в современных арабских текстах, в этом смысле не встречается в Коране. Положения о нечестивой жизни в Коране В Коране явления священного не обязательно описываются словами, полученными из корней ḥ-r-m или q-d-s. Например, два места, которые имели религиозное значение до наступления ислама, аль-Хафа и аль-Марва (q 2: 158, см. Ṣafā и marwa), сохранили свой священный характер в Ислам, но не характеризуются как карама или мукадда в Коране. Более того, если ритуал, практикуемый верующими в определенном месте или направленный к нему, отмечает это место как «священное», то не только «священная мечеть», но и все мечети (q 2: 187; 9: 17-8) и qibla (qv), должны рассматриваться как священные. Точно так же не все нечестивые явления, упомянутые в Коране, описываются словами, полученными из корней ḥ-l-l или d-n-w. В Коране содержатся правила, которые должны соблюдаться в профановской повседневной жизни и которые не связаны с какой-либо ритуальной деятельностью. Некоторые из этих правил, например, запрет на ростовщичество (qv; q 3: 130) или правила наследования (qv; q 4: 11-2, 176), позднее были приведены и разъяснены в главах по мирским вопросам ( mu'āmalāt) руководств исламской юриспруденции, тогда как ритуальные и религиозные обряды обсуждались в главах «ибадат». Таким образом, различие между «ибадатом и муамалатом» может быть истолковано как выражение различия между священными и профанальными сферами жизни в Коране.

Profane and Sacred — What pertains to the non-divine realm and to the divine realm, respectively. The English word profane is derived from the Latin expression pro fanum describing the area in front of the shrine or persons who came to a temple without being initiated. The Latin profanus was used to denote the opposite of sanctus, "divine, " and sacer/sacratus, "dedicated to God, " both by Roman as well as Jewish and Christian authors. In everyday English language, «profane» can denote something of lesser value and is sometimes synonymous with temporal, non-religious, and secular. Since the second half of the nineteenth century and especially after Durkheim’s 1912 study on the primary forms of religious life, profane has gained importance as a critical term in describing the origins and essential characteristics of religions. Indeed, Durkheim defined as a critical element of any religion the classification of all things as either profane or sacred. Despite the frequent occurrence of profane in modern studies of religion, ¶ however, no coherent concept of this term has been developed in scholarly discourse, and several studies on the topic have raised doubts as to whether profane may be viewed as an applicable operative concept of religious studies at all. Also, studies of the religion of Islam and Islamic culture frequently refer to the «profane» without providing a definition. Therefore, before reflecting on the relevance of profane in the context of the Qurʾān, a brief summary of various aspects of the profane as discussed in religious studies is necessary. Problems of definition In its original meaning, the word «profane» suggests a distinction between two different kinds of space. Profane, at this semantic level, denotes the space that is not sacred or holy and that encircles a sacred area that is set apart from the profane by a boundary. According to Eliade, a religious person perceives the non-homogeneity of space as the contrast between a well defined sacred place — either an edifice constructed for religious purposes (see sacred precincts; house, domestic and divine; kaʿba; mosque; church) or a natural phenomenon that is religiously interpreted (see nature as signs; marvels; miracles) — and the indefinite, amorphous space around it. Only particular, precious objects and privileged persons are permitted to remain in a sacred place. Outside or in front of the sacred enclosure extends the domain of ordinary objects and persons — the profane space. In some cases, however, one particular place may be regarded as sacred and non-sacred at the same time even by believers of one religion. In addition, religious communities, whose followers are spread over large territories, often believe a variety of places to be sacred (see mecca; medina; jerusalem; geography). Consequently, the ¶ profane space outside a particular sacred enclosure may contain a number of other sacred places and is therefore not regarded as completely profane. Although originating from a particular concept of space, the distinction between sacred and profane is not restricted to spatial categories (see spatial relations). Reference to sacred objects, sacred time (q.v.), sacred states (see ritual purity), sacred acts (see prayer; fasting; almsgiving; pilgrimage), and sacred personalities (see saint) in the context of various religions leads to the conclusion that there must be also profane objects, times, states, acts, and personalities (see everyday life, the qurʾān in; material culture and the qurʾān; media and the qurʾān). Profane time may be described as the ordinary time of everyday life without the occurrence of any event of religious significance (see history and the qurʾān). Sacred periods are, for example, times of religious feasts during which critical events that occurred at an early point in a religion’s history are celebrated and reenacted (see festivals and commemorative days). The believer changes from profane to sacred time by practicing particular rites. Also these rites contain elements of sacredness (see ritual and the qurʾān). They may therefore be regarded as sacred acts and the time of ritual practice can be viewed as sacred time. Durkheim has pointed to another relationship between time and the profane. He observed that the passing of time may reduce the degree of profaneness and enlarge the degree of sacredness attributed to a religious phenomenon as, with time, the veneration of successive generations of believers in that particular phenomenon grows. Durkheim also mentioned the idea of various degrees of sacredness implicit in this observation in a number of other places in his study on the primary forms ¶ of religious life, Les formes élémentaires de la vie religieuse. A profane person is described as someone who belongs to the world outside a sacred space, who illegitimately enters sacred space, or who transgresses the law that protects the sacred ideas and rites of a particular religion. There is a certain ambiguity in the establishment of the sacred in that, on the one hand, it is not arbitrary as when, for example, the significance of a sacred place is grounded in its unique character, a character that no purely human action can confer on it. In other cases, however, space obtains religious meaning precisely because it is chosen on an arbitrary basis. Furthermore, there is no intrinsic reason why a particular phenomenon should be more sacred than another, or even sacred at all. The manifestation of the sacred (hierophany) and the profane (prophanophany) is the result of an intellectual process and is, as such, always artificial and subjective. This leads to a situation where what is sacred to the faithful of one religious tradition may be conceived of as profane by the faithful professing another (see polemic and polemical language). A precise circumscription of the profane in abstract terms is difficult because of its amorphous nature and the existence of various systems of belief and designations of sacredness (see belief and unbelief; religious pluralism and the qurʾān). Therefore, the profane is often described in negative terms like non-religious or non-sacred. The sacred, however, is also defined in different ways based on various methodologies. This leads to uncertainty and inconsistency even when describing the profane as the opposite of the sacred. One occasion on which the border between the sacred and the profane becomes identifiable in a particular religion is the act of profanation. «To profane» means to ¶ take something away from the space of a sanctuary, to bring something from the world of the gods or the one God to the human world or, on a more practical level, to ignore sacred orders or laws. An example would be disregarding the observance of sacred periods of time by acting in a manner that is forbidden by the regulations of a particular religion during that sacred period (see months). This distorted or deviant approach to the sacred, that is, treating it with irreverence or contempt, is conveyed by the root letters l-ḥ-d — especially in q 7:180 and 41:40 (see heresy; error; astray), and implies a violation of the sacred, as in blaspheming the names of God or his signs (q.v.; see also curse; blasphemy; oaths; breaking trusts and contracts). Profanation can be understood as one form of communication between the sacred and the profane. Another form of communication between the sacred and the profane has been observed in sacrifice (q.v.) with the victim as a medium between the two spheres (see consecration of animals). Interestingly, in Roman texts the Latin verb profanare described the act of selling or distributing the meat of the sacrifice to the populace in front of the temple. Inquiries into the nature of profane and sacred often attempt to answer two essential questions, namely what is defined as profane or sacred in a particular religion, and what believers are permitted or forbidden (q.v.) to do with or within the profane or the sacred. Various studies on the sacred have identified exclusiveness (being superior in dignity and power, being a means of communication with gods or the one God, or of access between the human world and divine realities), separateness, otherness, and remoteness from the ordinary as common traits of the «sacred.» On the contrary, the «profane» is often characterized as the non-sacred, non-religious, secular, ordi-¶ nary, and as being of no religious significance, or of lesser value than the «sacred.» The profane, the sacred and the Qurʾān The existence of the profane as an autonomous phenomenon can only be acknowledged by someone who does not accept the idea of the absolute transcendence of the divine (see god and his attributes; anthropomorphism). If divine creation (q.v.) of all things is presupposed, the profane can exist only if sacredness is not attributed to the whole of divine creation. The Qurʾān postulates the role of God as the creator of all things (q 6:102; 13:16; 39:62; cf. 15:86; 36:81, etc.). Yet because the qurʾānic text may be interpreted as discussing phenomena of the profane on several occasions it can be argued that it does not support the view that everything that is created by God must only be regarded as sacred. Divine origin appears, however, as an important argument for the sacred character of the Qurʾān in the holy book (q.v.) itself (see createdness of the qurʾān; inimitability). It is stated that the Qurʾān represents those parts of the heavenly book (q.v.) that were sent down to the prophet Muḥammad in the Arabic language (q.v.; cf. q 12:2; 20:113; 41:3; 42:7; 43:3-4; see also revelation and inspiration). q 10:37 implies that the character of the qurʾānic text proves its divine origin. Even if humans and jinn (q.v.) would combine their efforts they could not bring forth a text like the Qurʾān (q 17:88). Those who claim to have received another version of the heavenly book present but a distorted version of it (q 3:78). God warns those who have broken the Qurʾān into fragments, and thus distorted its meaning, about the consequences of such an act (cf. q 15:90-2; see corruption; forgery). A person’s attitude towards the Qurʾān is a clear indicator of the distinction between believers and unbelievers (see belief and ¶ unbelief). Also, any doubts regarding the unique character of the Qurʾān and its revelation to Muḥammad (cf. q 25:4-6) are tantamount to profanation (see opposition to muḥammad). Those who deny the divine origin of the Qurʾān are threatened with severe punishment on the day of resurrection (q.v.; q 6:27; see also last judgment; reward and punishment). Whereas the true believers recite the Qurʾān and follow its commandments (q.v.), the unbelievers dispute the Qurʾān and are therefore hated by God and those who believe in God and Muḥammad as his messenger (cf. q 29:46; 40:35). Reading the Qurʾān is described as an act of worship (q.v.) and, as such, represents a broader sense of communication with God (q 3:79; 17:78; 73:20). These and other passages underscore the fact that the Qurʾān may not be regarded as part of, or comparable to, profane writing. It goes without saying that no other scripture is attributed with these exclusive qualities of the Qurʾān (see torah; psalms; gospel; scripture and the qurʾān; people of the book; orality and writing in arabia). The sacred character of the Qurʾān is confirmed by religious practice in the course of history. Reading and reciting the holy book, or parts thereof, is mentioned as a form of communication with God in historiographical sources (see recitation of the qurʾān). For example, we know that representatives of the military elite of the Mamlūk era paid great numbers of religious scholars to recite the Qurʾān in schools, Ṣūfī convents (khānqāh) and public places to secure for themselves the blessing (q.v.) of God (baraka; see also popular and talismanic uses of the qurʾān). Until today, religious cultus in the private sphere includes recitation of qurʾānic passages on many occasions like, for example, during Ramaḍān (q.v.), wedding celebrations and funerals as a form of communication with ¶ God. For various reasons, however, the Qurʾān was never a critical element of official liturgical practice in Islam (outside of the ritual prayer; see also form and structure of the qurʾān). Qurʾānic terminology of sacred and profane As mentioned above, the word «profane» can be traced back to the linguistic context of classical Roman, Jewish and Christian writers including the Church Fathers. When using «profane» in the description of respective concepts in other religions, one has to take into consideration semantic differences between the terminology of the language of the scholar examining a particular system of belief (meta-language) and, if known, the language of the people whose religion is the object of study (object language). Terms of object language and meta-language usually do not represent identical concepts. Therefore, scholars seeking to develop definitions of the profane, must refer not only to the self-definition of the concept as provided in the language examined, but should also analyze concepts similar in content though without any terminological link, utilizing comparative methods of religious studies, sociology, history, psychology, and other disciplines. Different forms of the Arabic root ḥ-r-m have been understood in western scholarship as conveying the meaning of sacred and, as a result, words of this root occurring in the Qurʾān are often translated as «sacred» in English renditions of the Qurʾān. According to later Islamic tradition, «the sacred mosque» of the Qurʾān (al- masjid al-ḥarām, q 2:144, 149-50, 191, 196; 5:2; 8:34; 9:7, 19, 28; 48:25, 27) denotes the Prophet’s mosque in Mecca (q.v.); «the sacred hill» (al- mashʿar al-ḥarām, q 2:198), where, according to tradition, Muḥammad stood and prayed to God, is understood to refer to the hill of Quzaḥ in Muzdalifa; ¶ and «the sacred house» (al- bayt al- ḥarām, q 5:2, 97; cf. 14:37) is identified as the Kaʿba. Later tradition explains the «safe sanctuary» (ḥaram āmin, q 28:57; 29:67) as the area surrounding Mecca, and the ḥurumāt are God’s sacred ordinances (q 22:30). English translations of the verb ḥarrama can be «to forbid» or «to hallow/to make sacred»: in certain passages the latter meaning is regularly preferred (e.g. q 27:91), although in other places the term is always translated as «to forbid» (q 2:173, 275; 3:93; 5:72, etc.). The various forms of the root ḥ-r-m highlight the exclusiveness of the sacred in the Qurʾān. The places denoted as ḥarām or ḥaram may be entered only by believers in a particular state of consecration, iḥrām (see ritual purity). The word iḥrām does not occur in the Qurʾān. The nominal form ḥurum, however, stands in some qurʾānic passages for a number of believers who have assumed the sacred state (q 5:1, 95-6). This state of iḥrām permits the believer to enter the sacred area and prohibits certain activities that were allowable before he or she assumed the iḥrām (sexual intercourse, ointments or perfumes, the wearing of sewn garments, hunting, etc.; see hunting and fishing; clothing; odors and smells; sex and sexuality). Entrance into the sacred areas and places is forbidden to those who are not in a state of iḥrām. Consequently, the iḥrām has to be assumed by every believer when performing the minor or/and the major pilgrimage (ʿumra, ḥajj). The fourth form of ḥ-r-m is also used to describe the entrance into a sacred period, such as a sacred month, although, again, this usage does not occur in the Qurʾān itself. The phrase, al- shahr al-ḥarām, "the sacred month, " is mentioned in q 2:194, 217; 5:2, 97, but the particular month referred to in these verses has not been identified with any certainty. q 2:5, however, ¶ suggests that the month of pilgrimage, Dhū l-Ḥijja, is meant. q 9:5 speaks of sacred months (al-ashhur al- ḥurum), q 9:36 more precisely of four sacred months. Again, sacredness, as denoted by the word ḥarām, is defined by what is forbidden during the exclusive period of the sacred month. Entering the time of prayer also requires the state of iḥrām. Ritual purity and a prescribed manner of dressing are necessary preconditions of iḥrām. The sacredness of iḥrām is also underscored in various commentaries (see exegesis of the qurʾān: classical and medieval) on q 17:80, where it is said that angels are present during the iḥrām that must be assumed before prayer. Another root used to denote the sacred in the Qurʾān is q-d-s. Words of this root may convey the meaning of being far removed from, or free of, evil, impurity, or imperfection (see cleanliness and ablution; impeccability; good and evil). The degree of perfection or purity described by words of the root q-d-s is extraordinary. This may have led to an interpretation of q-d-s as «sacred» in English translation. The Qurʾān characterizes various phenomena with words derived from this root. In q 20:12 and 79:16 the valley of Ṭuwā (q.v.), where Moses (q.v.) was informed by God about his prophethood (see prophets and prophethood), is denoted as muqaddas. In q 59:23 and q 62:1 the term al- qudus occurs as an epithet of God. The phrase rūḥ al-qudus, «holy spirit» (q.v.), identified in the commentaries as Gabriel (q.v.), mentioned in conjunction with Jesus (q.v.), occurs in q 2:87, 253, 5:110 and q 16:102. «The sacred area» (al-arḍ al-muqaddasa) in q 5:21 is understood to signify the Dome of the Rock in Jerusalem and the area surrounding it. The opposite of ḥ-r-m in the sense of to "be, or become forbidden, prohibited, or sacred, " is expressed by words derived ¶ from the root ḥ-l-l. In some passages, words of the root ḥ-l-l denote what is, becomes or is declared permissible, lawful, or free from legal obligation (q 2:228-30, 275; 3:50; 5:87, etc.; see lawful and unlawful). In other passages of the Qurʾān, words of this root may be understood as representing the meaning of profane. q 5:2 commands the believers to avoid acts of profanation. The phrase used in this passage, lā tu ḥillū, is often translated as «do not violate or render permissible something.» Among that which shall not be profaned is the sacred month — al-shahr al- ḥarām. Attacking those who are on their way to the sacred house (understood as the Kaʿba) is also not permitted, and is tantamount to profanation. Leaving the state of iḥrām and returning to the profane state is expressed by the phrase idhā ḥalaltum in q 5:2, where it is asserted that hunting is permissible for those who have returned to the profane state. In q 9:37 the insertion of intercalary months (q.v.) is forbidden. The practice of declaring the month after Dhū l-Ḥijja sacred (yuḥarrimūnahu) during one year and, if the intercalary month is inserted, profane (yuḥillūnahu) during another year is rejected as a practice of unbelief (kufr). In other Arabic sources, all months except those defined as sacred (ḥarām, ḥurum) are described as profane, using the word ḥill. Also, in certain cases the verb a ḥalla may signify leaving the sacred state (iḥrām) or entering upon the profane months or the profane territories. When the believer finishes prayer he or she returns to the profane state (ḥalāl). The tenth verbal form of ḥ-l-l, ist aḥalla, means to deem permissible or lawful and, by extension, to profane or to desecrate something sacred. The term muḥill describes, among other things, a man who violates the sacred and commits an act of profanation. The word dunyā (derived from the root d-n-w, «be, or become near»), sometimes ¶ rendered as «[profane] world» when encountered in modern texts, is found in many qurʾānic verses where it denotes the present world (the nearer dwelling place), as opposed to the hereafter, al-ākhira (the last dwelling place; see eschatology). Dunyā is often interpreted as signifying everything that befalls humans before death or every activity that is not aimed at the service of God. In both senses, dunyā may be taken to express aspects of the profane. When interpreted as the present world, however, dunyā may include such activities as rites and entrance into holy areas and sacred periods, all of which are part of a believer’s life before the hereafter. Dunyā, then, cannot be understood as coterminus with the profane. The word ʿādī, occasionally translated as profane when found in modern Arabic texts, does not occur in the Qurʾān in this sense. Regulations of profane life in the Qurʾān In the Qurʾān, phenomena of the sacred are not necessarily described by words derived from the roots ḥ-r-m, or q-d-s. For example, two places which were of religious significance before the advent of Islam (see pre-islamic arabia and the qurʾān), al-Ṣafā and al-Marwa (q 2:158; see ṣafā and marwa), retained their sacred character in Islam but are not characterized as ḥarām or muqaddas in the Qurʾān. Moreover, if ritual practiced by believers at a particular place or directed towards it marks that place as "sacred, " then not only the "sacred mosque, " but also all mosques (q 2:187; 9:17-8) and the qibla (q.v.), must be regarded as sacred. Similarly, not all profane phenomena, as mentioned in the Qurʾān, are described by words derived from the roots ḥ-l-l or d-n-w. The Qurʾān contains rules that must be observed in profane, everyday life and that are not related to any ritual activity. Some ¶ of these rules, for example, the prohibition of usury (q.v.; q 3:130) or the regulations of inheritance (q.v.; q 4:11-2, 176) were later cited and explained in the chapters on worldly matters (muʿāmalāt) of the manuals of Islamic jurisprudence (see law and the qurʾān), whereas ritual and religious observances were discussed in the ʿibādāt chapters (see faith). The distinction between ʿibādāt and muʿāmalāt may, therefore, be interpreted as expressing the distinction between the sacred and the profane spheres of life in the Qurʾān.

---

• ʿAbd al-Bāqī
• Arberry
• C.C. Berg, Ṣawm, in ei1, vii, 192-9
• J. Berkey, The transmission of knowledge in medieval Cairo. A social history of Islamic education, Princeton 1992
• Ph. Borgeaud, Le couple sacré/profane.
• Genèse et fortune d’un concept «opératoire» en histoire des religions, in rhr 211 (1994), 387—418
• J.P. Brereton, Sacred space, in er, xii, 526-35
• E.C. Brewer, Dictionary of phrase and fable, Philadelphia 1898
• F. Buhl, Koran, in ei1, iv, 1063-76
• id., Muzdalifa, in ei1, vi, 800
• J. Chelhod, La notion ambiguë du sacré chez les Arabes et dans l’Islam, in rhr 159 (1961), 67-79
• id., Les structures du sacré chez les Arabes, Paris 1964
• C. Colpe, Das Heilige, in H. Cancik, B. Gladigow, K.-H. Kohl (eds.), Handbuch religionswissenschaftlicher Grundbegriffe, 4 vols., Stuttgart 1988-98, iii, 80-99
• id., The sacred and the profane, in er, xii, 511-26
• E. Durkheim, Die elementaren Formen des religiösen Lebens, Frankfurt 1994, trans. K.E. Fields, The elementary forms of religious life, New York 1995 (trans. of Les élémentaires de la vie religieuse)
• M.M. Dziekan, Miejsce Swiete w Islamie, in Przeglad Orientalisticzny 3-4 (2001), 185-93
• M. Eliade, Das Heilige und das Profane. Vom Wesen des Religiösen, Hamburg 1957, Frankfurt 19852
• R. Friedland and R.D. Hecht, The politics of sacred space.
• Jerusalem’s Temple Mount/al-haram al-sharif, in J. Scott and P. Simpson-Housley (eds.), Sacred places and profane spaces. Essays in the geographics of Judaism, Christianity, and Islam, New York 1991, 21-61
• J. Horovitz, Jewish proper names and derivatives in the Koran, Hildesheim 1964 (repr.)
• id., ku
• H. Hubert and M. Mauss, Sacrifice, its nature and function, London 1964
• G. Krüger, Religiöse und profane Welterfahrung, Frankfurt 1973
• Lane
• G. van der Leeuw, Phänomenologie der Religion, Tübingen 1933
• A. Neuwirth, Vom Rezitationstext über ¶ die Liturgie zum Kanon.
• Zu Entstehung und Wiederauflösung der Surenkomposition im Verlauf der Entwicklung eines islamischen Kultus, in Wild, Text, 69-106
• M. Plessner, al-Muḥarram, in ei1, vi, 698-9
• id., Ramaḍān, in ei1, vi, 1111
• M. Radscheit, Iʿǧāz al-Qurʾān im Koran? in Wild, Text, 113-23
• J. Sadan, A legal opinion of a Muslim jurist regarding the sanctity of Jerusalem, in ios 13 (1993), 231-45
• A. Schimmel, Sacred geography in Islam, in J. Scott and P. Simpson-Housley (eds.), Sacred places and profane spaces. Essays in the geographics of Judaism, Christianity, and Islam, New York 1991, 163-75
• B.C. Sproul, Sacred time, in er, xii, 535-44
• W.S. Urquhart, Profanity, in ere, x, 378-81
• P. Veyne, Le sacré et le profane dans la religion gréco-romaine. Inviter les dieux, sacrifier, banqueter.
• Quelques nuances de la religiosité gréco-romaine, in Annales: Histoire, sciences sociales 55 (2000), 3-42
• H. Vierling, Die profane Alltagsreligion. Ein Beitrag zum integralen Religionsverständnis, Frankfurt 1994
• A.J. Wensinck, Iḥrām, in ei1, iii, 455-7
• id., Ḳibla, in ei1, iv, 985-7

Wiederhold, Lutz, «Profane and Sacred», in: Encyclopaedia of the Qurʾān, General Editor: Jane Dammen McAuliffe, Georgetown University, Washington DC. Consulted online on 07 January 2017 <http://dx.doi.org/10.1163/1875-3922_q3_EQCOM_00159>