Обсуждение:Орфография
Encyclopaedia of the Qurʾān
| Орфография - Лит. «правильное письмо», оно имеет трехкратный нюанс: а) искусство написания слов с правильными буквами в соответствии со стандартным использованием; б) правильное написание или, альтернативно, способ написания; в) грамматика письма и орфографии. История создания «стандартной» qur'ānic орфографии является в центре внимания этой статьи; особенности qur'анической орфографии, букв и грамматики более подробно рассматриваются в другом месте (см. ). Орфография Корана - как система правил, обеспечивающая единообразие письменной передачи текста - прошла несколько этапов развития. Его история неразрывно связана с историей арабской грамматики и традиционными дисциплинами изучения qur'ānic (qv;'ulūm al-Qur'ān), в первую очередь чтениями Корана (qv; 'alm al-qirā'āt) и декламацией Корана (qv , 'Alm al-tajwīd), а также самые важные события, которые затронули мусульманскую общину и халифат.
Мухаммад не оставил фиксированного текста откровения (см. ), и арабское письмо в то время передавало только согласные (см.). Кроме того, сценарий был неоднозначным, так как один и тот же знак мог указывать несколько букв. Запоминание оставалось основным методом сохранения священного текста (см. ). Источники сохранили следы решительной оппозиции самой идее письменной записи текста, обреченной на воспроизведение ошибок (см. ). Характерные особенности этого периода, в которых Коран существовал как в письменной, так и в устной форме, определяли трудности, с которыми сталкивались мусульманские власти, поскольку они разработали правила для записи единого текста Корана. Текст засвидетельствовано в ранних коранических фрагментов служили, бесспорно, только в качестве вспомогательного средства для чтения из памяти. При кодировании священного текста (см. ) для мусульманской общины было необходимо выполнить несколько задач: разработать графическую форму текста qur'ānic (расму или khaṭṭ, kitāb, kitāba, kataba) приемлемый для всех органов власти; ввести систему диакритики ('ajm, i'jām, naqṭ) и вокализацию (shakl, ishkāl, tashkīl, ḥarakāt, иногда также naqṭ) и установить единую вокальную форму (ḍabṭ или lafẓ, nuṭq); и установить единые правила декламации (qawā'id al-qirā'āt), поскольку даже после решения первых двух проблем осталась возможность двусмысленности (см. ). Чтобы создать единую редакцию текста qur'ānic, необходимо исследовать основную грамматику арабского языка и разработать аппарат для письменного представления текста. Кроме того, необходимы политическая воля и власть. Согласно мусульманской традиции, политическая воля и полномочия, необходимые для выполнения этой задачи, первоначально были предоставлены правильными халифами: Абу Бакр (qv; al-ṣṣṣuf al-bakriyya), «Умар», Утман (qv; rasm 'uthmānī) и'Alī. Позже эта инициатива была передана двум выдающимся иракским губернаторам Зияду б. Абихи (д. 53/673) и аль-Ḥajjāj (d. 95/714), а также защита двух влиятельных вазиров в халифате, Ибн Мукла (д. 329/940) и Ибн'са (д. 335/946) , Поскольку согласные корни на арабском языке могут быть вокализованы различными способами, различные системы развивались в центрах мусульманской стипендии, прежде всего в иракских городах аль-Куфа и аль-Бахра. В то время знаменитые «читатели» (аль-qurrā') были также знаменитыми грамматистами, например, Ибн Аби Исхак аль-Шарами (ум. 118 / 735-6) или Абу «Амр б. al-'Alā' (d. 154/770). Поколение внуков и правнуков Пророка постепенно преуспело в создании элегантной системы диакритики, которая позволила перейти от сценария defectiva к сценарию плины. Традиция настойчиво связывает первый этап этого процесса с Абу-Асвадом аль-Дуали (или аль-Дили, д. 69/688). Этот человек, из круга вокруг Али, известен как основатель арабского синтаксиса ('alm al-naḥw). Традиция связывает работу Абу-Асвада сначала с инициативой «Али», а затем с указаниями упомянутого губернатора Омейядов и присяжного брата Муавии (60/680), Зияда б. Абихи, который правил всей восточной частью халифата. Конкретные индивиды менее важны, чем то, как традиция относится к их ролям, особенно к «Али и Зияду б. Abīhi. Первые, должно быть, понимали важность содействия объединению текста qur'ānic, как для ислама (q.v.), так и для его собственной репутации. Что касается Зияда, то верный слуга Омейядов прославился своим разумом и решительностью, он был именно человеком, чтобы понять на основе государственных и династических интересов императив продолжения работы над текстом Священного Писания. Возможно, на этом этапе суть дела заключалась в необходимости использовать уже существующие диакритические знаки при копировании Корана. Традиция не менее настойчиво выдвигает на первый план роль другого столь же мощного, решительного и умного губернатора Омейядов аль-Шаджай. Он поручил своим ¶ клеркам, Нар б. (D. 89/707) и Yaḥyā b. Ya'mur (или Ya'mar, d. 129/746), чтобы завершить разработку системы для обозначения длинных и коротких гласных, а также ряд дополнительных элементов в системе письма. Важно отметить, что это спровоцировало оппозицию, особенно в Медине (q.v.). Прогресс к сценарию plena угрожал уменьшить влияние читателей qur'ānic (qurrā'), которые знали текст наизусть и были признаны обществом в качестве основных носителей традиции. Созревание письменной системы и создание грамматической системы были в основном завершены к концу девятого века. В то время Халил б. Aḥmad (d. 170 / 786-7 или 791) разработал и представил дополнительные диакритические знаки. Его знаменитый ученик Сибавайхи (примерно 189/796), грамматисты аль-Ашмаи (д. 213/828), Абу'Убайда (110-210 / 728-824-5), Абу Зайд аль-Аньяри (д. 215 / 830-1), ученики вышеупомянутого Abū'Amr b. аль-'Ала 'и аль-Фарра (д. 207/822) создали работы, которые успешно кодифицировали элементы языка и создали упорядоченную грамматическую систему. В «Китабе» Сивавахи содержится огромное количество примеров qur'ānic. Грамматика была создана ради Корана, но также опиралась на нее. В девятом веке центр научной деятельности переместился в Багдад, где в начале десятого века стали свидетелями нескольких попыток добиться нового уровня объединения в тексте qur'ānic. Основная роль выпала на Ибн Муджахида (245-324 / 859-935), который работал в Багдаде и пользовался последовательной защитой двух чрезвычайно влиятельных великих вазиров, Ибн Мукла и Ибн'са. Работа Ибн Муджахида, аль-Кира'ат аль-саб', притворилась близким официальным статусом и установила систему допустимых qur'ānic «чтений». Система, предложенная в работе, опиралась на согласную основу ¶ «Уманской версии» и ограничивала количество вариантные вокализации до семи; они принадлежали, соответственно, семи властям восьмого века. Для каждой традиции были отмечены два несколько разных варианта (al-riwāyāt). Все они были признаны одинаково законными; однако использование других вариантов (альтихитар) было запрещено. Хотя эта система постепенно стала очень распространённой, другие продолжали существовать. Они были известны как «три после семи» и «четыре за десять». На практике, однако, только две системы, отмеченные Ибн Муджахидом, стали широко распространены: Куфан, «Шаф» (д. 246/860) «на» (ум. 127/744), «и, в меньшей степени, Мединан,« Уорд »(Д. 197/812)« Нафи »(д. 169/785)». «Битва чтений» сопровождалась резкой полемикой, которая, в целом, отразились серьезные идеологические и политические разногласия в исламском сообществе. Однако даже после Ибн Муджахида было невозможно понять священный текст более чем одним способом. Система, которая была разработана, не обеспечивала ничего аналогичного пунктуации. Наука о qur'ānic recitation («alm al-tajwīd»), которая кодифицирует правила чтения Корана (qawā'id al-qirā'āt), послужила основой для решения проблемы. История о том, как сложилась традиция'ilm al-tajwīd, которая связана как с «alm al-qirā'āt», так и с этикетом чтения, остается неписаной. Он был тесно связан с мистико-аскетическим движением в исламе позже, называемым алтаваувом, возникшим во второй половине восьмого и начале девятого веков (см. ). Традиция считает, что первым, кто написал специальную работу по «Ильм-а-таджвиду», был современник Ибн Муджахида, Муса б. 'Ubayd Allāh b. Хакан аль-Багдади (д. 325/936). Набор пятнадцати паузных знаков, используемых читателями ¶ qur'ānic, вернулся к детальной системе, разработанной и введенной Халилом б. Ахмад. Как показывает восьмая книга аль-Газали (d. 505/1111), Илья-аулум аль-дин, к двенадцатому столетию эта система уже была разработана детально и принята сообществом. Правила чтения Корана (qawā'id al-qirā'āt) подробно описывали вопросы ассимиляции и диссимиляции согласных, влияние согласных на произношение следующего гласного и акцентуацию фраз в соответствии со смыслом и т. Д. Размещение паузы (waqf wa-ibtidā) были особенно важны, поскольку показания паузы выполняли роль пунктуации, гарантировали разборчивость семантического содержания каждого стиха (ая) и связывали их в целое (см. ) , Несмотря на сложность результирующей системы, она все еще служит лишь напоминанием и требует глубокого знания правил. Хотя на пятом / одиннадцатом и шестом / двенадцатом веках были решены основные проблемы, связанные с объединением священного текста, потребовались столетия для завершения этого процесса. Среди многих событий, которые произошли за это время, отметим два, которые сыграли особую роль. В 1202/1787 году впервые в России был напечатан полный арабский текст Корана (см. ). Издание отличается в основном от европейских изданий, прежде всего потому, что оно носило мусульманский характер: текст был подготовлен для печати Муллой Утманом Исмаилом. В 1216-7 / 1801-2 петербургский арабский шрифт был переведен в Казань, где была открыта мусульманская печатная пресса, и где, начиная с 1217/1802 года, этот текст Корана был опубликован много раз. Так называемые «казанские кораны», считавшиеся первым мусульманским изданием, широко распространились на Востоке и неоднократно воспроизводились. Возможно, что это издание сыграло решающую роль в многовековом процессе стандартизации орфографии. Заключительный этап работы по объединению текста qur'ānic связан с появлением в Каире в 1342 / 1923-4 новой редакции текста; он представляет собой последний шаг к канонизации орфографии, структуре текста и правилам чтения. Поднятая специальной группой мусульманских ученых, она была основана на одном из «семи чтений» (Ḥafṣ'an 'ṣim). Члены группы полагались на свою работу не на анализ ранних рукописей, а на современные мусульманские произведения по вопросу «чтений» (алькира'ат), а также по живой традиции выдающихся читателей Корана (Саид, ). Это, несомненно, сужает значение работы. Тем не менее, египетское издание, принятое сегодня во всем мусульманском мире, а также европейскими учеными, стало значительным шагом вперед. Вместе с энциклопедией qur'ānic чтения (Кувейт, 1402-5 / 1982-5) он образует ядро критического издания. Тем не менее, появление египетского издания не устранило всех других традиций текстовой передачи. В западном мусульманском мире и в Зайди Йемене сохраняются традиции, которые возвращаются к другому передатчику текста, Уорд. Сегодня публикации Корана в этой передаче появляются не только в Северной Африке, но и в Каире и Эр-Рияде. Хотя анализ сохранившихся копий Корана подтверждает наброски традиционной истории орфографии qur'annic и текста в целом, они также наглядно демонстрируют, что новый свет можно пролить на нынешнее понимание истории консолидации текста Коран (см. ). ¶ Фрагменты Корана, относящиеся к первому / седьмому - третьему / девятому векам, сохраняют большое количество смешанных и переходных вариантов, независимо от того, изучают ли они орфографию, нумерацию стихов (айа) или известных систем вариантных чтений. Либо все эти варианты и системы были искусственными с самого начала, либо они возникли после копирования рукописей раннего периода и отражения более высокого уровня единообразия и регулярности при копировании Корана. Орфографические несоответствия, сохранившиеся в ранних рукописях, в основном касаются написания длинных гласных и хамзы (примеры этих орфографических расхождений см. Резван, Коран, 45-6 [Таблицы 11-13]). Во-первых, встречается упущение alifs в различных существительных и глагольных формах. Во многих случаях хамза передавалась там, где требуется alif, wāw или yā', или просто опускается. Ранние qur'ānic рукописи могут сохранять следы расхождений, коренившихся в морфологических системах восточных и западных арабских диалектных групп. В этих рукописях также представлены несколько систем вокализации, основанных на использовании точек разных цветов, а также различных систем таджвидов, которые предшествуют тем, которые были установлены в четвертом-десятом - шестом / двенадцатом веках. Тщательное описание и изучение ранних рукописей и создание подробной базы данных ранних копий палеографами, лингвистами и историками могут предоставить материал для восстановления ранней истории орфографии qur'annic с точки зрения, отличной от той, которая передается традиционными учетными записями. |
Orthography — Lit. "correct writing, " it has a three-fold nuance: a) the art of writing words with the proper letters, according to standard usage; b) correct spelling, or, alternatively, mode of spelling; c) grammar treating of letters and spelling. The history of the formation of a «standard» qurʾānic orthography is the focus of this article; the particularities of qurʾānic spelling, letters and grammar are treated in greater detail elsewhere (see arabic script; arabic language; grammar and the qurʾān; language and style of the qurʾān; inimitability; mysterious letters). The orthography of the Qurʾān — as a system of rules ensuring the uniformity of the text’s written transmission — underwent several stages of development. Its history is inextricably bound with that of Arabic grammar and the traditional disciplines of qurʾānic study (q.v.; ʿulūm al-Qurʾān), primarily those of the readings of the Qurʾān (q.v.; ʿilm al-qirāʾāt) and the recitation of the Qurʾān (q.v.; ʿilm al-tajwīd), as well as the most important events that affected the Muslim community and the caliphate.
Muḥammad left no fixed text of the revelation (see muṣḥaf), and Arabic writing at that time conveyed only consonants (see calligraphy). Furthermore, the script was ambiguous, as the same sign could indicate several letters. Memorization remained the main method of preserving the sacred text (see memory). The sources have retained traces of resolute opposition to the very idea of a written record of the text as doomed to reproduce mistakes (see ¶ orality; orality and writing in arabia). The characteristic features of this period, in which the Qurʾān existed in both written and oral form, determined the difficulties that Muslim authorities encountered as they developed rules for recording a uniform text of the Qurʾān. The text attested in early qurʾānic fragments served, indisputably, only as an aid for recitation from memory. In codifying the sacred text (see codices of the qurʾān; collection of the qurʾān), it was imperative for the Muslim community to complete several tasks: to develop a graphic form of the qurʾānic text (rasm or khaṭṭ, kitāb, kitāba, kataba) acceptable to all authorities; to introduce a system of diacritics (ʿajm, iʿjām, naqṭ) and vocalization (shakl, ishkāl, tashkīl, ḥarakāt, sometimes also naqṭ) and to establish a single vocal form (ḍabṭ or lafẓ, nuṭq); and to establish uniform rules for recitation (qawāʿid al- qirāʾāt), because even after the solution of the first two problems the possibility of ambiguity remained (see ambiguous). In order to create a unified redaction of the qurʾānic text, it was imperative to investigate the basic grammar of Arabic and to develop an apparatus for the written representation of the text. In addition, political will and authority (q.v.) were needed (see politics and the qurʾān). According to Muslim tradition, the political will and authority needed for the task were provided, initially, by the rightly-guided caliphs (see caliph): Abū Bakr (q.v.; al- ṣuḥuf al-bakriyya), ʿUmar, ʿUthmān (q.v.; rasm ʿuthmānī) and ʿAlī (see ʿalī b. abī ṭālib). Later, the initiative passed to two outstanding Iraqi governors, Ziyād b. Abīhi (d. 53/673) and al-Ḥajjāj (d. 95/714), and the protection of two influential wazīrs in the caliphate, Ibn Muqla (d. 329/940) and Ibn ʿĪsā (d. 335/946). As consonantal roots in Arabic can be ¶ vocalized in diverse fashion, various systems developed in centers of Muslim scholarship, primarily the Iraqi cities of al-Kūfa and al- Baṣra. At that time, famed «readers» (al-qurrāʾ) were also famed grammarians, for example Ibn Abī Isḥāq al-Ḥaḍramī (d. 118/735-6) or Abū ʿAmr b. al-ʿAlāʾ (d. 154/770; see reciters of the qurʾān). The generation of the Prophet’s grandchildren and great-grandchildren gradually succeeded in creating an elegant system of diacritics, which permitted a shift from a scriptio defectiva to a scriptio plena. A tradition insistently connects the first stage of this process with Abū l-Aswad al-Duʾalī (or al-Dīlī; d. 69/688). This man, from the circle around ʿAlī, is known as the founder of Arabic syntax (ʿilm al-naḥw). Tradition connects Abū l-Aswad’s work first with an initiative of ʿAlī and, later, with instructions from the noted Umayyad governor and sworn brother of Muʿāwiya (d. 60/680), Ziyād b. Abīhi, who ruled the entire eastern section of the caliphate. The concrete individuals are less important than the way the tradition treats their roles, particularly those of ʿAlī and Ziyād b. Abīhi. The former must have understood the importance of furthering the unification of the qurʾānic text, both for the cause of Islam (q.v.) and for his own reputation. As for Ziyād, a faithful servant of the Umayyads famed for his intelligence and decisiveness, he was precisely the man to grasp, on the basis of state and dynastic interests, the imperative of continuing work on the text of the scripture. It is possible that, at this stage, the heart of the matter was the necessity of using already existing diacritical marks in copying the Qurʾān. The tradition no less insistently foregrounds the role of another equally powerful, decisive and intelligent Umayyad governor, al-Ḥajjāj. He instructed his ¶ clerks, Naṣr b. ʿĀṣim (d. 89/707) and Yaḥyā b. Yaʿmur (or Yaʿmar; d. 129/746), to complete the development of a system to designate long and short vowels as well as a number of additional elements in the writing system. It is important to note that this provoked opposition, especially in Medina (q.v.). Progress toward a scriptio plena threatened to reduce the influence of qurʾānic readers (qurrāʾ), who knew the text by heart and were recognized by society as the main bearers of the tradition. The maturation of a writing system and the establishment of a grammatical system were largely completed by the end of the ninth century. At that time, Khalīl b. Aḥmad (d. 170/786-7 or 791) developed and introduced additional diacritical signs. His famous pupil Sībawayhi (d. ca. 189/796), the grammarians al-Aṣmaʿī (d. 213/828), Abū ʿUbayda (110—210/728- 824-5), Abū Zayd al-Anṣārī (d. 215/ 830-1), pupils of the above-noted Abū ʿAmr b. al-ʿAlāʾ, and al-Farrāʾ (d. 207/822) created works which successfully codified the elements of language and established an orderly grammatical system. Sībawayhi’s Kitāb contains an enormous number of qurʾānic examples. The grammar was created for the sake of the Qurʾān, but also relied upon it. In the ninth century, the center of scholarly activity shifted to Baghdād, where the beginning of the tenth century witnessed several attempts to achieve a new level of unification in the qurʾānic text. The main role fell to Ibn Mujāhid (245—324/859-935), who worked in Baghdād and enjoyed the successive protection of two extremely influential grand wazīrs, Ibn Muqla and Ibn ʿĪsā. Ibn Mujāhid’s work, al-Qirāʾāt al-sabʿ, pretended to near official status and established a system of permissible qurʾānic «readings.» The system proposed in the work relied on the consonantal basis ¶ of the «ʿUthmānic version» and limited the number of variant vocalizations to seven; these belonged, correspondingly, to seven authorities of the eighth century. For each tradition, two slightly different variants (al-riwāyāt) were noted. All of them were acknowledged as equally lawful; the use of other variants (al- ikhtiyār), however, was forbidden. Although this system gradually became very widespread, others continued to exist. These were known as «three after seven» and «four after ten.» In practice, however, only two of the systems noted by Ibn Mujāhid became widespread: the Kūfan, "Ḥafṣ (d. 246/860) ʿan ʿĀṣim (d. 127/744), " and, to a lesser degree, the Medinan, «Warsh (d. 197/812) ʿan Nafiʿ (d. 169/785).» The «battle of the readings» was accompanied by pointed polemics which, in sum, reflected serious ideological and political disagreements within the Islamic community. Even after Ibn Mujāhid, however, it remained possible to understand the sacred text in more than one way. The system that had been developed did not provide for anything analogous to punctuation. The science of qurʾānic recitation (ʿilm al-tajwīd), which codifies the rules for reading the Qurʾān (qawāʿid al- qirāʾāt), provided a framework for solving the problem. The history of how the tradition of ʿilm al-tajwīd took shape, which is linked both to ʿilm al-qirāʾāt and the etiquette of reading, remains unwritten. It was closely tied to the mystical-ascetic movement in Islam later to be termed al- taṣawwuf, which emerged in the second half of the eighth and beginning of the ninth centuries (see asceticism; ṣūfism and the qurʾān). Tradition holds that the first to write a special work on ʿilm al-tajwīd was a contemporary of Ibn Mujāhid, Mūsā b. ʿUbayd Allāh b. Khāqān al-Baghdādī (d. 325/936). The set of fifteen pausal signs employed by ¶ qurʾānic readers went back to the detailed system developed and introduced by Khalīl b. Aḥmad. As the eighth book of al-Ghazālī's (d. 505/1111) Iḥyāʾ ʿulūm al-dīn indicates, by the twelfth century this system had already been worked out in detail and accepted by the community. The rules for reading the Qurʾān (qawāʿid al- qirāʾāt) described in detail questions of the assimilation and dissimilation of consonants, the influence of consonants on the pronunciation of the following vowel and the accentuation of phrases in accordance with meaning, etc. The placement of pauses (waqf wa-ibtidāʾ) was especially important, for pause indications fulfilled the role of punctuation, guaranteed the intelligibility of each verse’s (āya) semantic content and bound them into a whole (see verses; form and structure of the qurʾān; sūra). Despite the complexity of the resulting system, it still serves only as a reminder and requires a thorough knowledge of the rules. Although by the fifth/eleventh and sixth/twelfth centuries the basic problems involved in unifying the sacred text had been solved, centuries would be required to complete the process. Among the many events that took place during that time, we note two, which played a special role. In 1202/1787 the full Arabic text of the Qurʾān was printed for the first time in Russia (see printing of the qurʾān). The edition differed in a basic fashion from European editions, primarily because it was Muslim in character: the text was prepared for printing by Mullah ʿUthmān Ismāʿīl. In 1216-7/1801-2 the St. Petersburg Arabic typeface was transferred to Kazan, where the Muslim printing press was opened, and where, beginning in 1217/1802, this text of the Qurʾān was published many times. The so-called "Kazan Qurʾāns, " viewed as the first Muslim edition, spread widely in the East and were reproduced numerous times. It is possible that this edition played a decisive role in the centuries-long process of standardizing qurʾānic orthography. The final stage of the work on the unification of the qurʾānic text is connected with the appearance in Cairo in 1342/1923-4 of a new edition of the text; it represents now the final step in canonizing the orthography, structure of the text and rules of reading. Drawn up by a special panel of Muslim scholars it was based on one of the «seven readings» (Ḥafṣ ʿan ʿĀṣim). The members of the panel relied in their work not on an analysis of early manuscripts, but on contemporary Muslim works on the issue of «readings» (al- qirāʾāt) as well as on the living tradition of prominent Qurʾān reciters (Saʿīd, Recited Koran). This undoubtedly narrows the significance of the work. Nonetheless, the Egyptian edition, today accepted throughout the Muslim world, as well as by European scholars, represented a significant step forward. Together with the encyclopedia of qurʾānic readings (Kuwait, 1402-5/1982-5), it forms the nucleus of a critical edition. Still, the appearance of the Egyptian edition did not eliminate all other traditions of textual transmission. In the western Muslim world and in Zaydī Yemen, traditions remain which go back to a different transmitter of the text, Warsh. Today, publications of the Qurʾān in this transmission appear not only in North Africa but in Cairo and Riyadh as well. Although an analysis of extant copies of the Qurʾān confirms the outline of the traditional history of qurʾānic orthography and the text in general, they also clearly demonstrate that new light may be shed on the current understanding of the history of the consolidation of the text of the Qurʾān (see manuscripts of the qurʾān). ¶ Qurʾānic fragments dated to the first/seventh — third/ninth centuries preserve a large number of mixed and transitional variants, whether one examines orthography, the numeration of verses (āyas) or known systems of variant readings. Either all of these variants and systems were artificial from the start, or they arose after the manuscripts of the early period were copied and reflect a higher level of uniformity and regularity in the copying of Qurʾāns. The orthographic discrepancies preserved in the early manuscripts affect, for the most part, the writing of long vowels and the hamza (for examples of these orthographic discrepancies, see Rezvan, Qurʾān, 45-6 [Tables 11-13]). In the first place, one encounters the omission of alifs in various noun and verb forms. In many cases the hamza was conveyed where required by alif, wāw or yāʾ or simply omitted. Early qurʾānic manuscripts may preserve traces of discrepancies rooted in the morphological systems of the eastern and western Arabian dialectal groups. These manuscripts also display several vocalization systems based on the use of dots of various colors, as well as different systems of tajwīd marks which preceded those established in the fourth/tenth — sixth/twelfth centuries. Careful description and study of early manuscripts and the creation of a detailed data-base of early copies by paleographers, linguists and historians may furnish material for reconstructing the early history of qurʾānic orthography from a perspective different than that conveyed by the traditional accounts. |
- Primary
- al-Ghazālī, Abū Ḥāmid Muḥammad, Iḥyāʾ ʿulūm al-dīn, 4 vols. in 2, Cairo 1927
- Ibn Mujāhid, Sabʿa
- Mukarram, Muʿjam al-qirāʾāt ¶
- Sībawayhi, Abū Bishr ʿAmr b. ʿUthmān, al-Kitāb, ed. H. Derenbourg, 2 vols, Paris 1881-5
- Secondary
- Blachère, Introduction, 133, 150-5
- A. Brockett, The value of the Ḥafṣ and Warsh transmissions for the textual history of the Qurʾān, in Rippin, Approaches, 31-45
- W. Diem, Untersuchungen zur frühen Geschichte der arabischen Orthographie, in Orientalia 48 (1979), 207-57; 49 (1980), 67-106; 50 (1981), 332-83; 52 (1983), 357—404
- Y. Dutton, An early muṣḥaf according to the reading of Ibn ʿĀmir, in Journal of qurʾanic studies 3 (2001), 71-89
- id., Red dots, green dots, yellow dots and blue. Some reflections on the vocalization of early qurʾānic manuscripts. Part I, in Journal of qurʾanic studies 1 (1999), 115-40; Part II, in Journal of qurʾanic studies 2 (2000), 1-24
- A. Neuwirth, Koran, in gap, ii, 98-135 (with detailed bibliography)
- Nöldeke, gq, iii
- G.R. Puin, Observations on early Qurʾān manuscripts in Sanʿāʾ, in Wild, Text, 107-12
- E.A. Rezvan, The Qurʾān and its world. VI. Emergence of the canon.
- The struggle for uniformity, in Manuscripta orientalia 4 (1998), 13-54
- L. Saʿīd, The recited Koran. A history of the first recorded version, trans. B. Weiss, M.A. Rauf and M. Berger, Princeton 1975
- A.-I. Silvestre de Sacy, Du manuscrit arabe no. 239 de la Bibliothèque Impériale contenant un Traité sur l’orthographe primitive de l’Alcoran, in Notices et extraits des manuscripts de la Bibliothèque Impériale et autres bibliothèques 8 (1810), 290—332
- E. Whelan, Forgotten witness.
- Evidence for the early codification of the Qurʾān, in jaos 118 (1998), 1-14
- id., Writing the Word of God.
- Some early Qurʾān manuscripts and their milieux. Part I, in Ars orientalis 20 (1990), 113-47