Обсуждение:Узун-Гасан
Encyclopaedia of Islam, Second Edition
| Узун Хасан (4960 слов) б. Али б. Шара йолук Атхухман, Абу Надур, родившийся в 828/1425 годах, умер в 882/1478 годах и вместе со своим дедом, одним из самых знаменитых правителей рода турокменов Ачоюнлу [q.v.] и государственным и военным командиром гения.
Выходя из базы своей семьи в Дияр-Бакре [qv], Узун («Высокий») одолел своих туркменских соперников Ḳара Чоюнлу [qv], а на востоке победил своих соперников за контроль над Персией, тимуридов [qv], правивших 861- 82 / 1457-78 над могущественным и обширным государством, которое включало в себя Западную Персию и Кирман вплоть до границ Кхшурасана, Ирана до берегов Персидского залива, Армении, восточного Кавказа и восточной Анатолии. Он был решительным противником османов; он несколько беспокойно сосуществовал на границах Ирака и восточной Сирии с мамлюками [кв. ст.]; и его разыскивали как союзника, с помощью дипломатии и фактических поставок военной техники, папским и западноевропейским державам, прежде всего Венецианской республике, также сильно озабоченным агрессивной османской политикой завоевания. Его болезнь и смерть в зрелом возрасте устранили серьезное препятствие для экспансии Османской империи на восток, которое было проверено только поколением спустя к приходу к власти в Персии Ṣafawids [q.v.].
Первоначальный феод вождей дома Байундур и их туркменского племени «Белые овцы» (Аш Чойунлу) находился в Дияр-Бакре (до периода Тимура). Оттуда они распространяются на запад, север и восток. Сначала главными соперниками ашоюнлу были туркмены Ḳара чоюнлу. То, что были какие-то религиозные различия, как утверждал Минорский в своей статье EI 1, проблематично. Ашоюнлу, безусловно, проявили себя как сунниты, но наличие какой-либо значительной приверженности схашинизму у шара сёюнлу, кроме общих течений сочувствия к фолк-схашиизму, различимых среди многих туркменских групп в восточной Анатолии, сомнительно. Шара Йолух ̲Ут̲х̲ман умер после более чем тридцатилетнего правления в 839/1435 году. Его сын Али Бег провел свое правление, сражаясь со своим братом Чамзой, против которого он искал поддержки османского султана Мурада II и султана мамлюков Чагмана из Египта. После смерти двух братьев Джимихангир, сын Али, возобновил борьбу против Шары Чоюнлу, но оскорбил его брата Узуна Хасана, его дядю Хасима Бека (которого фон Хаммер, 2-й сын, я, 506, называет Хасаном) и губернатора Erzind̲j̲ān, Ḳi̊li̊d̲j̲ Арслан б. Пир Али. Несмотря на свою ссору с Джимихангиром, Узун Хасан победил двух своих противников, а затем победил «большее количество» просьб Курдистана. Узнав, что Джимихангир отправился в летние лагеря на Ала-даго (это название, вероятно, относится к древнему Масиусу, горе между Дияр-Бакром и Мардином), Хасан проник в крепость Дияр-Бакр ()mid) в маскировке, в то время как Джимихангир был вынужден замкнуться в Мардине [см.]. Это произошло в 858/1454 годах, и вскоре Хасан занял Руху и осадил Мардина (см. ʿĀs̲h̲i̊ḳ-pās̲h̲ā-zāde, 247-9; Müned̲j̲d̲j̲im-bas̲h̲i̊, iii, 157). Вмешательство матери Хасана, женщины-дипломата, которая сыграла большую роль в последующих событиях, заставило Узуна Хасана вернуться в Дияр-Бакр. Он пытался компенсировать себя нападением на территорию Чара Чоюнлу (Эрзерум, Авник, Байбурт), но, не сумев захватить Эрзинджян, вернулся в Дияр-Бакр. После возобновления осады Эрзиндояна Узун Хасан упал с лошади и получил серьезные ранения. Джимихангир воспользовался возможностью, чтобы разграбить окрестности Смида, но по возвращении Хасана искал убежище у Шары Чоюнлу Додзихана Сунда. Его мать в очередной раз установила Хасан в Дияр-Бакре и Джимихангир в Мардине. Борьба была очень скоро возобновлена в более широком масштабе. Хасан прошел по Эрзиндоджану и Турдджяну, из которых он изгнал Араба Схнана, представителя своего брата, а затем напал на Кришнасана и Шараджаджа-Дагхах (к юго-западу от Дияр-Бакра). Шара Шоюнлу Додзихан С̲х̲ах послал своих амиров на помощь Додзихангиру, но Узун Хасан победил их в 861 году (май 1457 года; ср. С Ибн Тагхрибирди …). Джимихангир отдал своего сына в заложники, и другой брат Хасана (Уваи Рухи) также покорился ему. Узун Хасан установил амир Кхурсурсхид Бег (возможно, его двоюродный брат; ср. Мюннедждоджим …) в Эрзиндояне. Эта крепость была ключом к армянскому плато. Примерно в то же время Хасан предоставил убежище Шаре Чоюнлу Хасану Али, который восстал против своего отца Додзихана Сунда, но вскоре должен был изгнать его из-за его еретических мнений. Эти события заняли 858-61 / 1454-7 годы, после чего начался быстрый рост Хасана и распространение его влияния на соседние земли.
На Тигре он взял Шин Кайфу из курдских малийцев, происходящих от Айюбидов (см. Бидлиси, Схшараф-нама, II, 149-55) и отдал эту крепость своему сыну Кришнали. Ситирт и Хайтхшам (в Богтане) были позже заняты (см. Также там же, II, 9).
На западе успехи Узуна Хасана привели его к конфликту с османами, которые под руководством Мехеммеда II Фатих только что завершили подчинение туркменских [q.v.] бейликов Анатолии. Князья Хараман [q.v.], которым угрожали османы, стремились заключить союз со своим восточным соседом Узуном Хасаном. С другой стороны, Узун Хасан стал вовлеченным в дела Византийской империи Требизонда, которая была тогда почти в её конце. В 1458 году последний император Трапезунда Давид подарил Узуну Хасану дочь его брата и предшественника Кало-Жоанна по имени Екатерина (в Европе её чаще называют своим именем Деспина; ср. Венец …). Требизонд был тесно связан с Грузией, а Венеция и Рим внимательно следили за событиями в этих двух христианских государствах. Мусульманские источники полностью пренебрегают этим комплексом международных политических интересов (ср. У. Миллер, Требизонд, последняя Греческая империя, Лондон, 1926 г .; Бекир Ситки Байкал, Фатих султан Мехмед-Узун Хасан, рекавитинде Трабзон мезелеси, в Тарих Араштырмалар Дергиси, II [1964 г.] ], 67-81). Посольства, отправленные Узуном Хасаном в Стамбул в 1457 и 1460 годах, раскрыли султану амбиции его соперника (ср. Фон Хаммер, я, 464-6). Очень скоро, переходя к действиям, Узун Хасан неожиданно захватил крепость Чоюнлу Шинар (или Койлу Шинар на Килькит-су над Никсаром) и разграбил пригороды Тогат и Амасья (ср. Мюнед̲й̲д̲джим-бас̲х̲6̲), iii, 37,. Распорядившись Исфендияр-огтхоглу [q.v.] Синопа, Мьемедмед II обратил свое внимание на Требизонд и, прежде всего, на Сойунлу Шинара. Узун Хасан сконцентрировал свои силы возле Кемакшо, но отряд, отправленный в горы Мунзур (Сауд аль-Дин, я, 476: Кухи Мндз?), Потерпел поражение от Ахмеда Пасхны. Затем Узун Хасан отправил свою мать на переговоры, и по её призыву султан повернулся к Булгхардагхохи (к востоку от Гердужаниса, между Килкит-су и Евфратом). Несмотря на возобновившиеся призывы Сары Конхатун (султана назвала её «матерью»), которая сказала, что Требизонд принадлежит её невестке, город был взят в 865/1461 годах, а Комнени были лишены прав и изгнаны. Часть сокровищ, захваченных в Требизонде, была передана Саре Кххататун (ʿĀs̲h̲i̊ḳpās̲h̲ā-zade, 159-60; Sadd al-Dīn; Müned̲j̲d̲j̲im-bas̲h̲i̊, iii, 376). Мир был непродолжительным, поскольку, согласно Müned̲j̲d̲j̲im-bas̲h̲i̊, iii, 160-1, У-Х. отвоевал Чоюнлу Шинара и продвинулся до окрестностей Сиваса, но османы победили войска его войск, вступивших в Анатолию. У-Х. отправил в Стамбул Хуршид Бег, чтобы выкупить туркменских заключенных и попросить султана отказаться от своих притязаний на Требизонд. Ввиду обстоятельств (i yidā-yi waḳt), как утверждается, просьба была удовлетворена (!?), И У-Х. вернулся в Эрзиндоджан, а затем в Дияр-Бакр. (В этой части своей истории Müned̲j̲d̲j̲imbas̲h̲i̊, кажется, дает в несколько иной форме события 865/1461 гг.)
Узун Хасан очень скоро добился блестящих успехов. В 871 / 1466-7 гг. Его соперник Додзихан Сххна из Шары Чоюнлу, который в то время владел всей Персией, прошел на Дияр-Бакр (о его планах см. Его письмо к Мухаммеду II в Феридун-бее, я, 273). Узун Хасан собрал войска и получил подкрепление от Мардина. 1 Раби II 872 года Джимихан С̲х̲хах достиг Мусххо и Чапакх̲ччур. Здесь его авангардисты потерпели поражение от Сулшана Кришнали, сына Узун Хасана. D̲j̲ihān S̲h̲āh, который из-за сильной простуды отправил большую часть своих войск домой, вернулся в Kīg̲h̲ī, откуда он хотел достичь Erzind̲j̲ān и долины Bālārūd (Kilkit?). 13 Раби II 872/11 ноября 1467 года Узун Хасан неожиданно напал на него, и Додзихан Сунда погиб при попытке к бегству. Открыв поле на востоке, Узун Хасан начал завоевывать земли, оставшиеся без хозяина. Он отправился через Маушила в Багххадад, который он осаждал на 40 дней, но в Адххарбайдайане, сыне Додзихана Сунда, Хасана Шали, собрал большую армию (Кхвшандамир, Сабин, 2000, 23: 4, иб. помощь Тимурида Абу Сасида, который отправился из Кришнасана в Сигханбан 872 год / март 1468 года и назначил правителей для всего персидского Ирана. В результате предательства со стороны некоторых амиров Хасана Али, его армия, расквартированная в Маранде, распалась, и Узун Хасан воспользовался возможностью продвинуться до Харабагхх [кв.]. Между тем, несмотря на протесты дружбы Узуна Хасана, который напомнил о преданности Агоюнлу Темуридам, Абу Сазид достиг Мияны, но был пойман там приближением зимы. Он думал о том, чтобы провести зиму в ̲arabāg̲h̲ [q.v.], из которого Узун Хасан должен был быть смещен, но его поход к Араксу был катастрофическим, и в Маммудабаде [см. Мусан] он был блокирован Узуном Хасаном. Однако переговоры, проведенные матерью Абу Сазида, ни к чему не привели; он отправился в бегство, но был взят в плен 16 Раджи̲аба 873/11 февраля 1469 года. Через два дня Узун Хасан, восседающий на троне (чтобы подчеркнуть свое вступление?), любезно принял пленного, но 22 Радужаба Абу Сазида передали своему сопернику принцу Ядигару Мухаммеду б. Султан Мухаммад б. Байсункур, который казнил его. Амиры Абу Саида были подчинены Ядигару, который при поддержке Узуна Хасана начал борьбу против Хусайна Байяра. Последний был временно изгнан из Харата (6 Мугаррам 875/5 июля 1470 года), но расправа с сыновьями Узуна Хасана (Кришнали в Оланг Радкан и Зайнал в Сухистане) спровоцировала восстание против Ядигара, который был свергнут и казнен Султан Хусайн Байяра. После исчезновения Абу Сасида, тимуриды из Кхшурасана оставались чисто местной династией, в то время как депутаты Узуна Хасана оккупировали оставшуюся часть Персии, включая Кирмана, Фарса, Луристана, Кххузистана и Курдистана (см. Ценные сведения о распределении ценностей в распределении письма Узуна Хасана к Мехеммеду II: Феридун бей, я, 275, 276; ср. Шабиб ас-сияр, iii, 330). Управление Исфаханом было поручено старшему сыну Узуна Хасана Огххурлу Мухаммеду, но провинция Фарс перешла к его младшему сводному брату Султану Кхшалили. Недовольный Ог̲х̲урлу Мухаммад фактически был мятежником в 879/1474 гг., Но после появления армии его отца (см. Ниже) бежал в Багх̲дад, а оттуда — к османам. У нас есть драгоценная Шарна-нама, составленная известным ученым Джджалалом аль-Дином ал-Давани (ум. 908/1502 [см.)), В которой описывается обзор армии Арса Ацхоунлу во времена Фулса во времена Султана Кришнали (см. V Minorsky, Гражданское и военное обозрение в Фарсе в 881/1476, в BSOS, х [1939-42], 141-78). Шара Чоюнлу Хасан Али удалился в Хамадххан, но был удивлен и убит силами Узуна Хасана в 873/1468 (см. «История Шуб-Сххахов», Б. Н. Ст., Мс. Перс. 174, с. 16b). Примерно в то же время Багхурдад был также занят великим амиром Кришнали-беком, правителем Мавзила (Феридун бей, II, 276). После этих больших успехов стало очевидным, что один только Узун Хасан в Азии был достаточно силен, чтобы воспрепятствовать наступлению Османской империи, и враги последнего, правители Харамана и христиане, особенно венецианцы, стремились использовать эту новую власть.
2 декабря 1463 г. венецианский сенат утвердил план союза с Узун Хасаном, и Л. Квирини был отправлен в Персию с этим объектом. 13 марта 1464 года первый посол из Узун Хасана (некий Маменатазаб?) Прибыл в Венецию и провел там шесть месяцев. В 1465 году Хасим Хасан (?) Прибыл с письмом от Узуна Хасана. Переговоры были прерваны на некоторое время, но завоевание Эвбеи (которое венецианцы держали в течение 264 лет) османами в 1469-70 годах бросило их в ужас. В феврале 1471 года Квирини вернулся из Персии вместе с послом Узуна Хасана Миратом (Мурад?), А другой представитель Персии прибыл в Ватикан. Именно тогда венецианский сенат отправил в Персию благородного Катерино Зено, который через свою мать был племянником Деспины Катерины, жены Узуна Хасана. 20 апреля 1471 года Зено был в Табризе. В том же году в Венецию ̲ād̲j̲d̲j̲ī Muḥammad (Azimamet) попросил оружие и боеприпасы. Затем Гиосафа Барбаро был отправлен в Персию, чтобы доставить в Узун-Хасан шесть крупных минометов (бомбард), 600 аркебуз sp (спингард), спичечные замки (скиоппетти) и боеприпасы; 200 стрелков со своими офицерами сопровождали груз. В секретных инструкциях Барбаро (от 11/02/1473 г.) было указано, что Венеция никогда не заключит мир с османами, пока они не будут вынуждены отказаться в пользу Персии от всех претензий на Малую Азию вплоть до Проливов. Барбаро был задержан на Кипре, где он принимал участие в операциях венецианского флота (которым командовал П. Мочениго), который по призыву принцев Харамана занял Силифке и два других пункта на побережье. В то же время Зено был активен в Персии и, согласно европейским источникам (Jorga, II, 164), племянник последнего Комнина, который искал убежище у Узуна Хасана, вторгся в район Требизонда.
Хараманиды работали вместе с венецианцами, чтобы заставить Узуна Хасана руку. По призыву Пира Ахмада, преемника Исха, Узун Хасан оборудовал армию, которая была отдана под командование визиря Умар Бег б. Bektas̲h̲ (Amarbei Guisultan Nichenizza? Из Zeno, 16 лет) и двоюродный брат Узуна Хасана Юсуфча Мирза, и который (согласно Angiolello, 77) насчитывал 50 000 человек (Zeno, 16: 100 000?). Эти войска продвинулись из Дияр-Бакра на Тогат, который они уволили, а затем на Чайшарийю, где, как говорит Сауд аль-Дин, «они раскрыли свой туркменский характер». Катерино Зено, 18-19 лет, был свидетелем части этих операций. (Попытка забрать Биру из Египта, возможно, связана с теми же экспедициями.) Через некоторое время Умар Бег вернулся в Дияр-Бакр, а Юсуфча Мирза снова захватил Шараман и Шамид.
Мехеммед II был глубоко обеспокоен этими событиями и этой дипломатической деятельностью, о которой он, несомненно, знал (см. Феридун бей, 285; Ибн Ияс, Бадашич аль-Зухур, II, 145). Письма Узуна Хасана приобретали все более агрессивный тон (см. Феридун бей, I, 278, и султану было дано унизительное название имарат мааб, а в ответе Мухаммеда II, местонахождение цит., В котором он знакомо обращается к сардар-и шадж̲ам). Осенью 877/1472 г. султан перешел из Стамбула к побережью Азии, но был задержан там в холодное время года. Но к 14 Раби I 877/19 августа 1472 г.) князь Муфафа и беглербеги Анатолии Давуд Пасххна, в котором находилось 60 000 человек, уничтожили туркмен в районе Шир-эли (к западу от Коньи). Мехеммед отправился в Сонгавал в 877 году / марте 1473 года. Его армия насчитывала в общей сложности 100 000 человек (ср. Сауд аль-Дин, я, 529, подтверждено Ангиолелло, 79-80, который пишет, как будто он был в Османской армии). Знаменитый aḳičnči̊ [q.v.] ̲Alī Mik̲h̲āl-og̲h̲lu [см. Mīk̲h̲āl-og̲h̲lu], посланный с авангардом, уволил Кемакшо и взял в плен армян этого региона. Узун Хасан, прибывший в район Эрзиндоджан в конце Раби I 878 года, в конце июля 1473 года, обосновался на холмах на левом берегу Евфрата, и когда Кришна Мурад Пашхня быстро пересек реку, он окружил его и победил ему. Кришна Мурад был утоплен в Евфрате, и общие потери османов выросли до 12 000 человек (Ангиолелло). Катерино Дзено, который был в свите Узуна Хасана, называет 1 августа 1473 г. датой этой первой встречи. Поле битвы находилось в районе Тердуйнян (над Эрзинджуаном); Низина на Евфрате, которую хотел использовать Кришна Мурад (Ангиолелло), начинается на уровне Пекеридджо. Saʿd al-Dīn, i, 535, не является явным, но, согласно Ангиолелло (и ¶ Zeno), османы были готовы отказаться от кампании. Они покинули долину Евфрата и, оставив Байбурт справа (к северо-востоку), пошли по дороге на север в сторону Требизонда, очевидно, с намерением повернуть туда на запад. Но в то время как османская армия находилась в кантоне Уч-Агогхонцлих (вероятно, к северу от гор, отделяющих Эрзинджян от долины Килкит-су), войска Узуна Хасана появились на высотах Отлуй-бели (гора, которая отделяет долина Евфрата от истоков Чороху) на правом фланге османов. Последний принял битву и 16 Раби I 878/12 августа 1473 года (по словам Зенона, 10 августа 1473 года) разгромил армию Асхоюнлу. Сардар Узун Хасана, Кафир Исхах (христианин?), По словам Зенона, в армии Асхоюнлу были грузины), как и сын Узуна Хасана Зайнал. Сам Узун Хасан отправился в бегство, но это было не так круто, как мог бы Садж аль-Дин, поскольку отчет Зенона от 18 августа датируется лагерем Узун Хасана, в четырёх днях от Эрзиндояна. В любом случае, османы благодаря своему огнестрельному оружию (Зенон) одержали блестящую победу. Пленные ремесленники и специалисты были доставлены в Константинополь. Чара Чоюнлу, мобилизованный Узуном, получил свободу; остальные туркмены были казнены (ḳatl-i ʿāmm) по приказу султана. Дараб Бег, командир [S̲h̲abīn-] Ḳara Ḥiṣār на Kilkit-su над Ḳoyunlu Ḥiṣār, услышав о поражении своего господина, передал крепость османам. По совету великого визиря Магмуда Пасха, который объяснил трудности удержания территорий, которые ещё предстоит завоевать, султан воздержался от преследования Узун Хасана, но позже пожалел об этом решении, и великий визирь потерял свой пост (Сауд аль-Дин, я 521-44). Узун Хасан не потерял заметной территории в результате этого поражения, но моральный эффект должен был быть значительным. После битвы Узун Хасан написал в Венецию (Berchet, 137), что он собирается вернуться в атаку (cavalcheremo adosso à l’Othoman) и в то же время отправил Катерино Дзено на миссию, чтобы отстаивать свою позицию перед правительствами европейских стран. , Послы Польши и Венгрии были отправлены обратно с Зеноном. Сенат Венеции, который всегда придавал альянсу большое значение, отправил в Персию секретаря П. Огнибене. Барбаро, оставив на Родосе представителей папы и короля Сицилии Фердинанда, затем отправился и прибыл в Табриз 12 апреля 1474 года. Наконец, новый посланник А. Контарини покинул Венецию 13 февраля 1474 года и прибыл в Табриз 4 августа 1474 года и в Исфахане 4 ноября 1474 года. Мы также знаем, что в это время монах Лодовико из Болоньи находился в Персии, говоря, что он представлял герцога Бургундского. Но в этом случае послы не могли получить ничего определённого из Узун Хасана. В то же время Узун Хасан отправился в Санхираз, чтобы подавить восстание своего сына Огххурлу Мухаммада (см. Выше). По возвращении из Табриза он простился с Контарини (26 апреля 1475 года), который видел обзор своих войск (25 000?), Но сказал, что экспедиция против османов была отложена на более поздний срок. В 880/1475-6 годах эпидемия чумы привела к огромным разрушениям в Персии, и войскам Узуна Хасана пришлось вступить в битву с его братом Увайсом, который был побежден и убит в Рухе (Ибн Ияс, ii, 160). Очень скоро венецианцы осознали тщетность своих надежд и менее чем через год после смерти Узуна Хасана подписали мир с османами (декабрь 1478 г.).
Согласно Müned̲j̲d̲j̲im-bas̲h̲i̊, Узун Хасан трижды вторгался в Грузию, в 871/1466, в 877 (лето 1472?) И после его поражения оттоманами. Согласно Шджихан-аре, эта последняя экспедиция состоялась в 881 / 1476-7; Барбаро (90), который был свидетелем, принимал участие в переговорах с грузинами. Грузинские источники 15-го века очень сбиты с толку (Brosset, Histoire de la Géorgie, II / 1, 12, 249). Король Кяртелии, Константин III (1469—1505), похоже, использовал поддержку Ашоюнлу против своих соперников Баграта Имеретийского и Атабека Акхальцацихххе (Ḳwarḳware <Ḳorḳora).
Граница между первоначальным феодом Узун-Хасана (Дияр-Бакр) и землями мамлюкских султанов Египта лежит примерно на изгибе Евфрата. Только египетские историки (используемые Вейлем, Геш. Дер Чалифеном, v) рассказывают нам об обширных отношениях между Ашоюнлу и бурдуйскими мамлюками. Соперничество с османами заставило Узуна Хасана очень тактично вести себя с правителем Каира (у нас есть ссылки на них с 861/1456), но, с другой стороны, ему пришлось искать выход в Средиземное море, чтобы быть в контакте с венецианцами. Таким образом, земли на правом берегу Евфрата, принадлежавшие правителям Египта и Сирии, стали для него препятствием, и Узун Хасан попытался округлить свои земли за счет мамлюков. В 868/1463-4 гг. Курды, захватившие оплот Гаргара (на правом берегу Евфрата к юго-востоку от Малайи), отправили свои ключи Узуну Хасану, который в 869/1465 годах восстановил Гаргара в городе Алеппо, но в в то же время он вознаградил себя тем, что взял Кришну (тогда он был занят Арсланом Дулгхададиром) и разорил Абулаштайна [см. Эльбистан и Духу 'л-Шадр]. В 877/1471 гг. Какх̲тта [qv] и Гаргар были оккупированы войсками Узуна Хасана, но амир Есхебек ал-Давадар, посланный через бухту Чайтит [qv], изгнал Ашоюнлу из Биры (см. Ибн Ияс, ii, 140-4, и Behnsch, Rerum seculo XV, в Mesopotamia gestarum liber, Breslau 1838, sub anno 1783 [1471]). Посол Османской империи, отправленный в Каир, разжигал чувства против Узуна Хасана, союзника христиан, но Хасит Бэй действовал с осторожностью. Амир Рустам и Шанхай Агмад б. Вадджин, который был вождем «Ирана Шаджи̲д̲джи» в 877/1473 гг., Преуспел в том, чтобы зачитать кшхубу в Медине от имени аль-Малик аль-Шадил Шасан аль-Шавил кх̲шадим Мухаммака Ам, Бакаймама Ам, Бакаймама Ам, Бакаймама Амама, а также Ам Шарамама Бакайма. Баракат (см. Ибн Ияс, iii, 514) арестовал Рустама и его спутника и отправил их в Шанит Бай, который через несколько месяцев освободил их «в угоду Узуну Хасану» (там же, II, 145-6). В 880/1475 гг. Огюхурлу Мухаммед, спасаясь бегством от своего отца, был поддержан алеппанскими войсками, но последний подвергся серьезному перевороту (там же, II, 152). В 882/1477 гг. Шайт Бай посетил линию Евфрата и восстановил ситуацию.
Вернувшись из Тифлиса, Узун Хасан заболел, и в возрасте 54 лет скончался в Табризе накануне праздника Раманан в 882 году / ночь 5-6 января 1478 года, что в точности соответствует утверждению Барбаро, 93, sc. Канун Богоявления. Историки [Шабиб аль-Сияр, III, 330; Джихан-Ara; Müned̲j̲d̲j̲im-bas̲h̲i̊, iii, 165) восхваляют его справедливость и благочестие. Он создал много благочестивых облечений (кришнайрат ва-шасанат). О его мечети в Табризе см. Табриз. 2. Акшхллах-и Дджжалали из Давани посвящен Узун Хасан. Астроном Али Кушджи жил при дворе Узун Хасан и был послан послом в Османский суд.
Из-за недостатка документации наши знания об административной системе Узуна Жасана отрывочны, но Минорский обнаружил, что правители Аджоюнлу, по-видимому, стремились, под прикрытием укрепления «исламских институтов», ввести элемент централизации в систему, которая изначально развивалась при монгольских ил-кришнидах [см. Похоже, что они хотели остановить упадок центральной власти в результате обширных предоставления земли для заработной платы, пенсий и т. Д., Которые должны были быть временными, но которые на практике часто становились наследственными [см., Например, иштах; soyūrghāl; тиюль]. В турецких архивах сохранились некоторые примеры финансовых положений Узун Хасана, принятых в отношении Дияр-Бакра и Восточной Анатолии, и персидские историки иногда упоминают дастур и ханун Узун-хасана, которые, по-видимому, применялись по крайней мере до времен второго шафавида Сунда. Шаммасп Я; но это, вероятно, было исправлением и кодификацией существующего местного обычного права, а не новой финансовой системы. С другой стороны, он вел себя, как и многие другие правители того времени, произвольно повышая существующие налоги и вводя новые, чтобы финансировать свои войны. См. W. Hinz, Das Steuerwesen … .
Кровь князей Ашоюнлу была значительно смешана. Матерью Шары Атхамман, для начала, была принцесса Мария Трапезундская (см. «Хроника Михаила Панаретоса», изд. Фальмерайер). Деспина, на которой Узун Хасан женился, когда ему было тридцать четыре года, определённо не была его первой женой, и в 1471 году, когда её племянник Катерино Зено посетил её, она жила в Харперт, далеко от двора. Она оставалась христианкой и была похоронена в церкви Дияр-Бакра (Б. 84). По словам 73-летней Ангиолелло, у Узун Хасан был один сын и три дочери; говорят, что сын (Иаков?) был задушен его братьями после смерти отца (?). Дочь Деспины Марта (которую Сильсилат ан-насаб-и-awафавийя, Берлин, 1843, 68) называет Bägi Aḳā; Хабиб аль-Сияр : Ḥalīma беги Aḳā; и Münedjdjim-Баши: ʿĀlam-Шахе Бегум) была выдана замуж за Шейха Ḥaydar в Ardabīl и стала матерью Ṣafawid Шаха Исмаила я (мать Шейх Ḥaydar, Khadīdja Бегум, была сестрой Узун Хасана). Старший сын Узун Хасана, Мухаммад, был сыном курдского Умм Валада (ср. Ибн Ияс, II, 160; Катерино Зено, 36; Контарини, 173). В 879/1474, после восстания в Сундиразе, он некоторое время укрывался у османского Баезида II, но в конце концов был убит в Персии по приказу своего отца (Ibn Iyās, II, 59). Главной женой Узуна Хасана (махд-и Шуля) была Салдодзюх-Бхум, которая играла очень активную роль в правительстве (ср. Такрикшми …). Её сыновьями были Султан Кришнали, Яшуб, Юсуф (и, возможно, Масиш). Мы не знаем имени матери Зайнал. Визирями Узуна Хасана были Сухамс аль-Дин Мухаммед б. Сайид Агмад, Бурхан аль-Дин Абд аль-Шамид Кирмани и Маджджд аль-Дин Шхиширази (Шабиб аль-Сияр, iii, 330). |
Uzun Ḥasan (4,960 words) b. ʿAlī b. Ḳara yoluk ʿUt̲h̲mān , Abū Naṣr, born in 828/1425, died in 882/1478, and together with his grandfather, one of the most celebrated rulers of the line of Aḳ Ḳoyunlu Turkmens [q.v.] and a statesman and military commander of genius.
Expanding from his family’s base in Diyār Bakr [q.v.], Uzun («the Tall») overcame his Ḳara Ḳoyunlu [q.v] Turkmen rivals, and in the east defeated his rivals for control of Persia, the Tīmūrids [q.v.], reigning 861-82/1457-78 over a powerful and extensive state which comprised western Persia and Kirmān as far as the borders of K̲h̲urāsān, ʿIrāḳ to the shores of the Persian Gulf, Armenia, eastern Caucasia and eastern Anatolia. He was the resolute opponent of the Ottomans; he co-existed somewhat uneasily on the borders of ʿIrāḳ and eastern Syria with the Mamlūks [q.v.]; and he was sought as an ally, by diplomacy and by the actual supplying of military equipment, by the Papacy and Western European powers, above all the Republic of Venice, also much concerned with aggressive Ottoman policies of conquest. His illness and death in middle age removed a major impediment to Ottoman expansion eastwards, one which was only checked a generation later by the advent to power in Persia of the Ṣafawids [q.v.].
The original fief of the chiefs of the house of Bayundur and of their Turkoman tribe «of the White Sheep» (Aḳ Ḳoyunlu) was in Diyār Bakr (from before the period of Tīmūr). From there they spread to the west, north and east. At first, the chief rivals of the Aḳ Ḳoyunlu were the Ḳara Ḳoyunlu Turkmens. That there were any religious differences involved, as Minorsky asserted in his EI 1 article, is problematical. The Aḳ Ḳoyunlu certainly showed themselves as Sunnīs, but the presence of any significant adherence to S̲h̲īʿism amongst the Ḳara Ḳoyunlu, apart from the general currents of sympathy for a folk-S̲h̲īʿism discernible amongst many of the Turkmen groups in eastern Anatolia, is dubious. Ḳara Yoluḳ ʿUt̲h̲mān died after a reign of more than thirty years in 839/1435. His son ʿAlī Beg spent his reign fighting with his brother Ḥamza against whom he sought the support of the Ottoman sultan Murād II and the Mamlūk sultan Čaḳmaḳ of Egypt. After the death of the two brothers, D̲j̲ihāngīr, son of ʿAlī, resumed the struggle against the Ḳara Ḳoyunlu but offended his brother Uzun Ḥasan, his uncle Ḳāsim Beg (whom von Hammer, GOR 2, i, 506, calls Ḥasan) and the governor of Erzind̲j̲ān, Ḳi̊li̊d̲j̲ Arslan b. Pīr ʿAlī. In spite of his quarrel with D̲j̲ihāngīr, Uzun Ḥasan defeated his two adversaries and then conquered the «greater number» of the begs of Kurdistān. Having ¶ learned that D̲j̲ihāngīr had set out for the summer encampments on the Ala-dag̲h̲ (this name probably refers to the ancient Masius, a mountain between Diyār Bakr and Mārdīn), Ḥasan penetrated into the fortress of Diyār Bakr (Āmid) in disguise, while D̲j̲ihāngīr was forced to shut himself up in Mārdīn [q.v.]. This took place in 858/1454, and soon Ḥasan occupied Ruhā and laid siege to Mārdīn (see ʿĀs̲h̲i̊ḳ-pās̲h̲ā-zāde, 247-9; Müned̲j̲d̲j̲im-bas̲h̲i̊, iii, 157). The intervention of Ḥasan’s mother, a female diplomat who played a great part in later developments, forced Uzun Ḥasan to return to Diyār Bakr. He sought to recompense himself by a raid on Ḳara Ḳoyunlu territory (Erzerūm, Awnik, Bayburt), but having failed to take Erzind̲j̲ān returned to Diyār Bakr. On resuming the siege of Erzind̲j̲ān, Uzun Ḥasan fell from his horse and was seriously injured. D̲j̲ihāngīr seized the opportunity to sack the environs of Āmid, but on Ḥasan’s return sought refuge with the Ḳara Ḳoyunlu D̲j̲ihān S̲h̲āh. His mother once more installed Ḥasan in Diyār Bakr and D̲j̲ihāngīr in Mārdīn. The struggle was very soon resumed on a larger scale. Ḥasan marched on Erzind̲j̲ān and Turd̲j̲ān, from which he drove ʿArab S̲h̲āh, his brother’s representative, and then attacked K̲h̲urāsān and Ḳarad̲j̲a-Dag̲h̲ (to the southwest of Diyār Bakr). The Ḳara Ḳoyunlu D̲j̲ihān S̲h̲āh sent his amīr s to the help of D̲j̲ihāngīr, but Uzun Ḥasan defeated them in 861 (May 1457?; cf. Ibn Tag̲h̲rībirdī, Nud̲j̲ūm, ed. Popper, vii, 485). D̲j̲ihāngīr gave his son as a hostage, and another brother of Ḥasan (Uways of Ruhā) also submitted to him. Uzun Ḥasan installed the amīr K̲h̲urs̲h̲īd Beg (perhaps his cousin; cf. Müned̲j̲d̲j̲im-bas̲h̲i̊, iii, 376) in Erzind̲j̲ān. This fortress was the key to the Armenian plateau. About the same time, Ḥasan gave shelter to the Ḳara Ḳoyunlu Ḥasan ʿAlī, who had rebelled against his father D̲j̲ihān S̲h̲āh, but had soon to expel him on account of his heretical opinions. These events occupied the years 858-61/1454-7, after which began the rapid rise of Ḥasan and the extension of his influence over the neighbouring lands.
On the Tigris, he took Ḥiṣn Kayfā from the Kurdish malik s descended from the Ayyūbids (see Bidlīsī, S̲h̲araf-nāma, ii, 149-55) and gave this fortress to his son K̲h̲alīl. Siʿirt and Hayt̲h̲am (in Bohtān) were later occupied (see also ibid., ii, 9).
In the west, the successes of Uzun Ḥasan brought him into conflict with the Ottomans, who under the leadership of Meḥemmed II Fātiḥ had just completed the subjection of the Turkmen [q.v.] beyliks of Anatolia. The princes of Ḳaramān [q.v.], gravely threatened by the Ottomans, endeavoured to enter into an alliance with their eastern neighbour Uzun Ḥasan. On the other hand, Uzun Ḥasan became involved in the affairs of the Byzantine empire of Trebizond, which was then almost at its end. In 1458, the last emperor of Trebizond, David, gave Uzun Ḥasan the daughter of his brother and predecessor Kalo-Joannes, named Catherine, in marriage (in Europe she is more often called by her title Despina; cf. the Venetian travellers). Trebizond was closely linked with Georgia, while Venice and Rome were closely watching events in these two Christian states. The Muslim sources entirely neglect this complex of international political interests (cf. W. Miller, Trebizond, the last Greek Empire , London 1926; Bekir Sıtkı Baykal, Fatih Sultan Mehmed-Uzun Hasan rekabetinde Trabzon meselesi, in Tarih Araştırmalar Dergisi, ii [1964], 67-81). The embassies sent by Uzun Ḥasan to Istanbul in ¶ 1457 and 1460 revealed to the sultan his rival’s ambitions (cf. von Hammer, i, 464-6). Very soon passing to action, Uzun Ḥasan took by surprise the fortress of Ḳoyunlu Ḥiṣār (or Koylu Ḥiṣār on the Kilkit-su above Nīksār) and sacked the suburbs of Toḳat and Amasya (cf. Müned̲j̲d̲j̲im-bas̲h̲i̊, iii, 376). Having disposed of the Isfendiyār-og̲h̲lu [q.v.] of Sinope, Meḥemmed II turned his attention to Trebizond and, first of all, to Ḳoyunlu Ḥiṣār. Uzun Ḥasan concentrated his forces near Kemāk̲h̲, but the detachment sent into the mountains of Munzur (Saʿd al-Dīn, i, 476: kūh-i Mndz ?) was defeated by Aḥmed Pas̲h̲a. Uzun Ḥasan then sent his mother to negotiate, and on her appeal the sultan turned towards Bulg̲h̲ardag̲h̲i̊ (east of Gerd̲j̲anis, between the Kilkit-su and the Euphrates). In spite of the renewed appeals of Sāra K̲h̲ātūn (the sultan called her «mother»), who said that Trebizond belonged to her daughter-in-law, the town was taken in 865/1461 and the Comneni dispossessed and exiled. A portion of the treasures taken in Trebizond was given to Sāra K̲h̲ātūn (ʿĀs̲h̲i̊ḳpās̲h̲ā-zade, 159-60; Saʿd al-Dīn; Müned̲j̲d̲j̲im-bas̲h̲i̊, iii, 376). The peace was of short duration, for according to Müned̲j̲d̲j̲im-bas̲h̲i̊, iii, 160-1, Uzun Ḥasan retook Ḳoyunlu Ḥiṣār and advanced as far as the environs of Sīwās, but the Ottomans defeated those of his troops who had entered Anatolia. Uzun Ḥasan sent to Istanbul K̲h̲urs̲h̲īd Beg to ransom the Turkmen prisoners and ask the sultan to renounce his claims on Trebizond. In view of the circumstances (iḳṭidā-yi waḳt), the request is said to have been granted (! ?) and Uzun Ḥasan returned to Erzind̲j̲ān and then to Diyār Bakr. (In this part of his story, Müned̲j̲d̲j̲imbas̲h̲i̊ seems to give in somewhat different form the events of 865/1461.)
Uzun Ḥasan very soon achieved brilliant successes. In 871/1466-7 his rival D̲j̲ihān S̲h̲āh of the Ḳara Ḳoyunlu, who at this time held all Persia, marched on Diyār Bakr (on his plans, see his letter to Meḥemmed II, in Ferīdūn Bey, i, 273). Uzun Ḥasan collected troops and received reinforcements from Mārdīn. On 1 Rabīʿ II 872, D̲j̲ihān S̲h̲āh had reached Mūs̲h̲ and Čapāk̲h̲čūr. Here his advance guards were defeated by Sulṭān K̲h̲alīl, son of Uzun Ḥasan. D̲j̲ihān S̲h̲āh, who, on account of the excessive cold, had sent most of his troops home, went back to Kīg̲h̲ī, whence he wanted to reach Erzind̲j̲ān and the valley of Bālārūd (Kilkit?). On 13 Rabīʿ II 872/11 Nov. 1467, Uzun Ḥasan attacked him unexpectedly and D̲j̲ihān S̲h̲āh lost his life while trying to escape. The field in the east now being open, Uzun Ḥasan began the conquest of the lands which had been left without a master. He went via Mawṣil to Bag̲h̲dād, which he besieged for 40 days, but in Ād̲h̲arbāyd̲j̲ān, the son of D̲j̲ihān S̲h̲āh, Ḥasan ʿAlī, had assembled a large army (K̲h̲wāndamīr, Ḥabīb al-siyar, iii, 234: 180,000 men) and invoked the help of the Tīmūrid Abū Saʿīd, who set out from K̲h̲urāsān in S̲h̲aʿbān 872/March 1468 and appointed governors for the whole of Persian ʿIrāḳ. As a result of treachery on the part of certain amīrs of Ḥasan ʿAlī, his army quartered at Marand broke up, and Uzun Ḥasan seized the opportunity to advance as far as Ḳarabāg̲h̲ [q.v.]. In the meanwhile, in spite of the protestations of friendship by Uzun Ḥasan, who recalled the loyalty of the Aḳ Ḳoyunlu to the Tīmūrids, Abū Saʿīd had reached Miyāna, but was caught there by the approach of winter. He thought of spending the winter in Ḳarabāg̲h̲ [q.v.], out of which Uzun Ḥasan was to be dislodged, but his march to the Araxes was ¶ disastrous and at Maḥmūdābād [see mūḳān ] he was blockaded by Uzun Ḥasan. The negotiations conducted by Abū Saʿīd’s mother, however, came to nothing; he took to flight but was captured on 16 Rad̲j̲ab 873/11 Feb. 1469. Two days later, Uzun Ḥasan, seated on the throne (to emphasise his accession?), received the prisoner kindly, but on 22 Rad̲j̲ab Abū Saʿīd was handed over to his rival, the prince Yādigār Muḥammad b. Sulṭān Muḥammad b. Baysunkur, who put him to death. Abū Saʿīd’s amīr s were put under the command of Yādigār who, supported by Uzun Ḥasan, began the struggle against Ḥusayn Bayḳara. The latter was temporarily driven from Harāt (6 Muḥarram 875/5 July 1470), but the exactions of the sons of Uzun Ḥasan (K̲h̲alīl in Öläng Rādkān and Zaynal in Ḳuhistān) provoked a rising against Yādigār, who was deposed and put to death by Sultan Ḥusayn Bayḳara. After the disappearance of Abū Saʿīd, the Tīmūrids of K̲h̲urāsān remained a purely local dynasty, while Uzun Ḥasan’s deputies occupied the remainder of Persia, including Kirmān, Fārs, Luristān, K̲h̲ūzistān and Kurdistān (see the valuable details on the distribution of the fiefs in the letters of Uzun Ḥasan to Meḥemmed II: Ferīdūn Bey, i, 275, 276; cf. Ḥabīb al-siyar, iii, 330). The governorship of Iṣfahān was entrusted to Uzun Ḥasan’s eldest son Og̲h̲urlu Muḥammad, but that of the more important province of Fārs went to the latter’s slightly younger half-brother Sulṭān K̲h̲alīl. The discontented Og̲h̲urlu Muḥammad was in fact to rebel in 879/1474, but on the appearance of his father’s army (see below), fled to Bag̲h̲dād and thence to the Ottomans. We possess a precious ʿarḍ-nāma composed by the well-known scholar D̲j̲alāl al-Dīn al-Dawānī (d. 908/1502 [q.v.]) which describes a review of the Aḳ Ḳoyunlu provincial army of Fārs during Sulṭān K̲h̲alīl’s time (see V. Minorsky, A civil and military review in Fārs in 881/1476, in BSOS, x [1939-42], 141-78). The Ḳara Ḳoyunlu Ḥasan ʿAlī had retired to Hamad̲h̲ān, but was surprised there and killed by Uzun Ḥasan’s forces in 873/1468 (see the History of the Ḳuṭb-S̲h̲āhs , B.N. ms. Pers. 174, fol. 16b). About the same time, Bag̲h̲dād also was occupied by the great amīr K̲h̲alīl-Beg, governor of Mawṣil (Ferīdūn Bey, ii, 276). After these great successes, it became evident that Uzun Ḥasan alone in Asia was strong enough to bar the Ottoman advance and the enemies of the latter, the rulers of Ḳaramān and the Christians, particularly the Venetians, sought to exploit this new power.
On 2 Dec. 1463, the Venetian Senate had adopted the plan of an alliance with Uzun Ḥasan and L. Quirini was sent to Persia with this object. On 13 March 1464, the first ambassador from Uzun Ḥasan (a certain Mamenatazab?) arrived in Venice and spent six months there. In 1465 Ḳāsim Ḥasan (?) arrived with a letter from Uzun Ḥasan. The negotiations were interrupted for some time, but the conquest of Euboea (which the Venetians had held for 264 years) by the Ottomans in 1469-70 threw them into consternation. In February 1471, Quirini returned from Persia with Uzun Ḥasan’s ambassador Mirath (Murād?), while another Persian representative arrived at the Vatican. It was then that the Venetian Senate sent to Persia the noble Caterino Zeno, who through his mother was a nephew of Despina Caterina, wife of Uzun Ḥasan. On 20 April 1471, Zeno was in Tabrīz. In the same year, Ḥād̲j̲d̲j̲ī Muḥammad (Azimamet) came to Venice with a request for arms and munitions. Giosafa Barbaro was then sent to Persia to take to Uzun Ḥasan six large mortars (bombarde), 600 arquebuses ¶ (spingarde), matchlocks (schioppetti), and munitions; 200 fusiliers with their officers accompanied the consignment. In Barbaro’s secret instructions (of 11 Feb. 1473), it was laid down that Venice would never conclude peace with the Ottomans until they had been forced to renounce in favour of Persia all claims on Asia Minor as far as the Straits. Barbaro was delayed in Cyprus where he took part in the operations of the Venetian fleet (commanded by P. Mocenigo), which on the appeal of the princes of Ḳaramān, had occupied Silifke and two other points on the coast. In the meanwhile, Zeno was active in Persia and, according to the European sources (Jorga, ii, 164), the nephew of the last Comnenus, who had sought asylum with Uzun Ḥasan, had invaded the region of Trebizond.
The Ḳaramānids were working alongside of the Venetians to force Uzun Ḥasan’s hand. On the appeal of Pīr Aḥmad, Isḥāḳ’s successor, Uzun Ḥasan equipped an army which was placed under the command of the vizier ʿUmar Beg b. Bektas̲h̲ (the Amarbei Guisultan Nichenizza? of Zeno, 16) and Uzun Ḥasan’s cousin Yūsufča Mīrzā, and which (according to Angiolello, 77) numbered 50,000 men (Zeno, 16: 100,000?). These troops advanced from Diyār Bakr on Toḳat, which they sacked and then on Ḳayṣariyya, where, as Saʿd al-Dīn says, «they revealed their Turkmen character». Caterino Zeno, 18-19, was an eye-witness of a part of these operations. (The attempt to take Bīra from Egypt is perhaps connected with the same expeditions.) After some time, ʿUmar Beg returned to Diyār Bakr while Yūsufča Mīrzā overran Ḳaramān and Ḥamīd again.
Meḥemmed II was gravely concerned with these events and with this diplomatic activity of which he was certainly aware (see Ferīdūn Bey, 285; Ibn Iyās, Badāʾiʿ al-zuhūr, ii, 145). Uzun Ḥasan’s letters assumed a more and more aggressive tone (see Ferīdūn Bey, i, 278, and the humiliating title of imārat maʾāb was given to the sultan in them; and Meḥemmed II’s reply, loc. cit., in which he addresses familiarly the sardār-i ʿad̲j̲am). In autumn 877/1472, the sultan crossed from Istanbul over to the coast of Asia, but was held up there by the cold season. But by 14 Rabīʿ I 877/19 Aug. 1472), the prince Muṣṭafā and the beglerbegi of Anatolia Dāwūd Pas̲h̲a, who had a force of 60,000 men under him, destroyed the Turkmens in the district of Ḳi̊r-eli (west of Konya). Meḥemmed set out in S̲h̲awwāl 877/March 1473. His army numbered 100,000 men in all (cf. Saʿd al-Dīn, i, 529, confirmed by Angiolello, 79-80, who writes as if he were in the Ottoman army). The famous aḳi̊nči̊ [q.v.] ʿAlī Mik̲h̲āl-og̲h̲lu [see mīk̲h̲āl-og̲h̲lu ] sent with the advance guard sacked Kemāk̲h̲ and took prisoner the Armenians of this region. Uzun Ḥasan, who had arrived in the region of Erzind̲j̲ān in late Rabīʿ I 878, end of July 1473, established himself on the hills on the left bank of the Euphrates, and when K̲h̲āṣṣ Murād Pas̲h̲a rashly crossed the river, he surrounded him and defeated him. K̲h̲āṣṣ Murād was drowned in the Euphrates and the total losses of the Ottomans rose to 12,000 men (Angiolello). Caterino Zeno, who was in Uzun Ḥasan’s suite, gives 1 Aug. 1473 as the date of this first encounter. The battlefield was in the district of Terd̲j̲ān (above Erzind̲j̲ān); the low ground on the Euphrates which K̲h̲āṣṣ Murād (Angiolello) wished to utilise begin at the level of Pekerid̲j̲. Saʿd al-Dīn, i, 535, is not explicit, but according to Angiolello (and ¶ Zeno), the Ottomans were ready to abandon the campaign. They left the valley of the Euphrates, and leaving Bayburt on the right (towards the northeast), took the road northwards towards Trebizond, evidently with the intention of turning there to the west. But while the Ottoman army was in the canton of Üč-ag̲h̲i̊zli̊ (probably to the north of the mountains which separate Erzind̲j̲ān from the valley of the Kilkit-su), Uzun Ḥasan’s troops appeared on the heights of Otluḳ-beli (a mountain which separates the Euphrates valley from the sources of the Čorok̲h̲) on the right flank of the Ottomans. The latter accepted battle and on 16 Rabīʿ I 878/12 Aug. 1473 (according to Zeno, 10 Aug. 1473) routed the Aḳ Ḳoyunlu army. The Sardār of Uzun Ḥasan, Kāfir Isḥāḳ (a Christian?; according to Zeno, there were Georgians in the Aḳ Ḳoyunlu army), fell on the battlefield, as did Uzun Ḥasan’s son Zaynal. Uzun Ḥasan himself took to flight, but it was not so precipitous as Saʿd al-Dīn would have it, for Zeno’s account of 18 August is dated from the camp of Uzun Ḥasan, four days from Erzind̲j̲ān. In any case, the Ottomans, thanks to their firearms (Zeno), gained a brilliant victory. The captured artisans and experts were taken to Constantinople. The Ḳara Ḳoyunlu mobilised by Uzun received their liberty; the remainder of the Turkmens were put to death (ḳatl-i ʿāmm) by order of the sultan. Dārāb Beg, commander of [S̲h̲abīn-] Ḳara Ḥiṣār on the Kilkit-su above Ḳoyunlu Ḥiṣār, hearing of the defeat of his master, handed over the fortress to the Ottomans. On the advice of the Grand Vizier Maḥmūd Pas̲h̲a, who explained the difficulties of keeping the territories still to be conquered, the sultan refrained from pursuing Uzun Ḥasan, but later regretted this decision and the Grand Vizier lost his office (Saʿd al-Dīn, i, 521-44). Uzun Ḥasan lost no appreciable territory by this defeat, but the moral effect must have been considerable. After the battle, Uzun Ḥasan wrote to Venice (Berchet, 137) that he was going to return to the attack (cavalcheremo adosso à l’Othoman) and at the same time sent Caterino Zeno on a mission to plead his cause with the European governments. The Polish and Hungarian ambassadors were sent back with Zeno. The Venetian Senate, which always attached great importance to the alliance, sent to Persia the secretary P. Ognibene. Barbaro, leaving at Rhodes the representatives of the pope and of King Ferdinand of Sicily, then set out and arrived in Tabrīz on 12 April 1474. Lastly, a new envoy, A. Contarini, left Venice on 13 Feb. 1474, arrived at Tabrīz on 4 Aug. 1474 and at Iṣfahān on 4 Nov. 1474. We also know that at this time the friar Lodovico of Bologna was in Persia, saying that he represented the Duke of Burgundy. But on this occasion, the ambassadors could obtain nothing definite out of Uzun Ḥasan. In the meanwhile, Uzun Ḥasan had gone to S̲h̲īrāz to put down the rebellion of his son Og̲h̲urlu Muḥammad (see above). On his return from Tabrīz he took leave of Contarini (26 April 1475) who saw a review of his troops (25,000?) but said that the expedition against the Ottomans was postponed to a later date. In 880/1475-6 the plague wrought great havoc in Persia, and Uzun Ḥasan’s troops had to take the field against his brother Uways, who was defeated and slain at Ruhā (Ibn Iyās, ii, 160). Very soon the Venetians recognised the futility of their hopes, and less than a year after the death of Uzun Ḥasan signed a peace with the Ottomans (December 1478).
According to Müned̲j̲d̲j̲im-bas̲h̲i̊, Uzun Ḥasan thrice invaded Georgia, in 871/1466, in 877 (summer of ¶ 1472?) and after his defeat by the Ottomans. According to the Ḏj̲ihān-ārā this last expedition took place in 881/1476-7; Barbaro (90) who was an eye-witness, took part in the negotiations with the Georgians. The Georgian sources of the 15th century are very confused (Brosset, Histoire de la Géorgie, ii/1, 12, 249). The king of Kʿartʿlia, Constantine III (1469—1505) seems to have utilised the support of the Aḳ Ḳoyunlu against his rivals Bagrat of Imerethia and the Atabeg of Ak̲h̲altsik̲h̲e (Ḳwarḳware < Ḳorḳora).
The frontier between the original fief of Uzun Ḥasan (Diyār Bakr) and the lands of the Mamlūk sultans of Egypt lay roughly along the bend of the Euphrates. The Egyptian historians alone (used by Weil, Gesch. der Chalifen, v) tell us of the extensive relations between the Aḳ Ḳoyunlu and the Burd̲j̲ī Mamlūks. The rivalry with the Ottomans forced Uzun Ḥasan to deal very tactfully with the ruler of Cairo (we have references to them from 861/1456), but on the other hand, he had to seek an exit to the Mediterranean in order to be in contact with the Venetians. The lands on the right bank of the Euphrates belonging to the rulers of Egypt and Syria thus formed an impediment to him, and Uzun Ḥasan endeavoured to round off his lands at the expense of the Mamlūks. In 868/1463-4 the Kurds who had seized the stronghold of Gargar (on the right bank of the Euphrates to the southeast of Malaṭya) sent its keys to Uzun Ḥasan, who in 869/1465 restored Gargar to the wālī of Aleppo but at the same time recompensed himself by taking K̲h̲arpert (then occupied by Arslan Dulg̲h̲adi̊r) and by ravaging Abulastayn [see elbistān and d̲h̲u ’l-Ḳadr ]. In 877/1471, Kak̲h̲tā [q.v.] and Gargar were occupied by Uzun Ḥasan’s troops, but the amīr Yes̲h̲bek al-Dawādār sent by Ḳāʾit Bay [q.v.] drove the Aḳ Ḳoyunlu out of Bīra (see Ibn Iyās, ii, 140-4, and Behnsch, Rerum seculo XV , in Mesopotamia gestarum liber , Breslau 1838, sub anno 1783 [1471]). The Ottoman ambassador sent to Cairo stirred up feeling against Uzun Ḥasan, the ally of the Christians, but Ḳāʾit Bay acted with prudence. The amīr Rustam and the ḳāḍī Aḥmad b. Wad̲j̲īn, who were leaders of the ʿIrāḳ ḥad̲j̲d̲j̲ in 877/1473, succeeded in getting the k̲h̲uṭba read in Medina in the name of al-malik al-ʿādil Ḥasan al-Ṭawīl k̲h̲ādim al-ḥaramayn, but the Amīr of Mecca, Muḥammad b. Barakāt (see Ibn Iyās, iii, 514), arrested Rustam and his companion and sent them to Ḳāʾit Bāy, who a few months later liberated them «to please Uzun Ḥasan» (ibid., ii, 145-6). In 880/1475 Og̲h̲urlu Muḥammad, fleeing from his father, was supported by the Aleppan troops but the latter suffered a severe reverse (ibid., ii, 152). In 882/1477 Ḳāʾit Bāy visited the line of the Euphrates and re-established the situation.
Returning from Tiflīs, Uzun Ḥasan fell ill, and at the age of 54 died at Tabrīz on the eve of the feast of Ramaḍān of 882/night of 5-6 Jan. 1478, which agrees exactly with Barbaro’s statement, 93, sc. the Eve of Epiphany. The historians [ Ḥabīb al-siyar, iii, 330; Ḏj̲ihān-ārā; Müned̲j̲d̲j̲im-bas̲h̲i̊, iii, 165) praise his justice and piety. He created many pious endowments (k̲h̲ayrāt wa-ḥasanāt). On his mosque in Tabrīz, see tabrīz . 2. The Ak̲h̲lāḳ-i D̲j̲alālī of Dawānī is dedicated to Uzun Ḥasan. The astronomer ʿAlī Ḳus̲h̲čī lived at the court of Uzun Ḥasan and was sent as ambassador to the Ottoman court (see ʿalī al-Ḳus̲h̲d̲j̲ī).
From a lack of documentation, our knowledge of ¶ Uzun Ḥasan’s administrative system is sketchy, but Minorsky discerned that the Aḳ Ḳoyunlu rulers apparently endeavoured, under cover of strengthening «Islamic institutions», to introduce an element of centralisation into the system that had originally evolved under the Mongol Il-K̲h̲ānids [q.v.]. It seems that they wished to halt the decline of central authority resulting from the extensive grants of land for salaries, pensions, etc., which were meant to be temporary but which often in practice became hereditary [see e.g. iḳtāʿ ; soyūrg̲h̲āl; tiyūl ]. There survive in Turkish archives some examples of Uzun Ḥasan’s financial regulations enacted for Diyār Bakr and eastern Anatolia, and Persian historians occasionally mention the dastūr and ḳānūn of Uzun Ḥasan, which seems to have been applied at least up to the time of the second Ṣafawid S̲h̲āh Ṭahmāsp I; but this was probably a fixing and codification of existing, local, customary law rather than a new financial system. On the other hand, he behaved like many other rulers of the time in arbitrarily raising existing taxes and imposing new ones in order to finance his wars. See W. Hinz, Das Steuerwesen Ostanatoliens im 15. und 16. Jahrhundert, in ZDMG, c (1950), 177—201; A.K.S. Lambton, Landlord and peasant in Persia , London 1953, 101, 122-3; Minorsky, The Aq-Qoyunlu and land reforms, in BSOAS, xvii (1955), 449-62.
The blood of the Aḳ Ḳoyunlu princes was considerably mixed. The mother of Ḳara ʿUt̲h̲mān, to begin with, was the princess Maria of Trebizond (see the Chronicle of Michael Panaretos, ed. Fallmerayer). Despina, whom Uzun Ḥasan married when he was thirty-four, was certainly not his first wife and in 1471, when her nephew Caterino Zeno visited her, she was living at K̲h̲arpert far from the court. She had remained a Christian and was buried in a church of Diyār Bakr (Barbaro, 84). According to Angiolello, 73, Uzun Ḥasan had one son and three daughters by her; the son (Jacob ?) is said to have been strangled by his brothers after the father’s death (?). Despina’s daughter Martha (whom the Silsilat al-nasab-i ṣafawiyya , Berlin 1843, 68, calls Bägi Aḳā; Ḥabīb al-siyar : Ḥalīma Begi Aḳā; and Müned̲j̲d̲j̲im-bas̲h̲i̊: ʿĀlam-S̲h̲āh Begum) was given in marriage to S̲h̲ayk̲h̲ Ḥaydar of Ardabīl and became the mother of the Ṣafawid S̲h̲āh Ismāʿīl I (the mother of S̲h̲ayk̲h̲ Ḥaydar, K̲h̲adīd̲j̲a Begum, was the sister of Uzun Ḥasan). The oldest son of Uzun Ḥasan, Muḥammad, was the son of a Kurdish umm walad (cf. Ibn Iyās, ii, 160; Caterino Zeno, 36; Contarini, 173). In 879/1474, after a rising in S̲h̲īrāz, he took refuge for some time with the Ottoman Bāyezīd II, but was finally killed in Persia by his father’s orders (Ibn Iyās, ii, 59). Uzun Ḥasan’s principal wife (mahd-i ʿulyā) was Sald̲j̲ūḳ-S̲h̲āh Begum, who played a very active part in the government (cf. Taʾrīk̲h̲-i Amīnī , fol. 1986). Her sons were Sulṭān K̲h̲alīl, Yaʿḳūb, Yūsuf (and perhaps Masīḥ). We do not know the name of Zaynal’s mother. Uzun Ḥasan’s viziers were S̲h̲ams al-Dīn Muḥammad b. Sayyid Aḥmad, Burhān al-Dīn ʿAbd al-Ḥamīd Kirmānī and Mad̲j̲d al-Dīn S̲h̲īrāzī (Ḥabīb al-siyar, iii, 330). |
- Bibliography
For older sources and studies, see Minorsky’s EI 1 art. The best consideration of sources for the Aḳ Ḳoyunlu in general is now John E. Woods’ The Aqquyunlu (see below), 16-37, much of which is relevant for Uzun Ḥasan’s career and reign. Especially notable is the Kitāb-i Diyārbakriyya of Abū Bakr Ṭihrānī-Isf̣ahānī (ed. Necati Lügal and Faruk Sümer, 2 vols. Ankara 1962-4), which was written for Uzun Ḥasan and his son ¶ Sulṭān K̲h̲alīl between 875/1469 and 883/1478, with the ms. going up to 876/1472. General Persian historians like K̲h̲wāndamīr contain further information, whilst for Uzun Ḥasan’s external relations there is much in the Arabic historiography of the late Mamlūk period and the diplomatic material in Italian archives. The Istanbul archives and libraries have relevant material, especially that relating to Uzun Ḥasan’s wars with the Ottomans, and this includes captured letters, intelligence reports, etc., plus defters from eastern Anatolia. Ins̲h̲āʾ collections like Ferīdūn Bey’s Müns̲h̲eʾāt ül-selāṭīn contain relevant documents, whilst Jean Aubin has described and discussed some Aḳ Ḳoyunlu documents from Persia. Some Aḳ Ḳoyunlu inscriptions from Persia have been published, including one of Uzun Ḥasan’s at the Great Mosque of Yazd.
Of recent studies (in addition to those mentioned in the article), see Minorsky, La Perse au XV e siècle entre la Turquie et Venise, Publs. de la Société des études iraniennes 7, Paris 1933, 6-7 (also in The Turks, Iran and the Caucasus in the Middle Ages, Variorum, London 1978, no. XII)
ʿAbbās al-ʿAzzāwī, Taʾrīk̲h̲ al-ʿIrāḳ bayn al-iḥtilālayn, iii, al-Ḥukūma al-turkmāniyya, Bag̲h̲dād 1357/1939
Mükrimin Halil Yınanç, İA art. Akkoyunlular
F. Babinger, Mehmed der Eroberer und seine Zeit, Munich 1953, Eng. tr. Mehmed the Conqueror and his time, Princeton 1978
Bekir Sıtkı Baykal, Uzun Hasan’ın Osmanlılarla karşı katî mücadeleye hazırlıkları ve Osmanlı-Akkoyunlu harbinin başlanması, in Belleten, xxi (1957), 261-84, with German tr. 285-96
idem, Die Rivalität zwischen Uzun Hasan und Mehmed II. um das Kaiserreich von Trapezunt, in Trudi̊ XXV. Meždunarodnogo Kongressa Vostok’ovedov, Moscow 1963, ii, 442-8
G. Scarcia, Venezia e la Persia tra Uzun Ḥasan e Ṭahmāsp (1454—1572), in Acta Iranica, ser. 1, vol. iii (1974), 419-38
J.E. Woods, The Aqquyunlu, clan, confederation, empire. A study in 15th/9th century Turko-Iranion politics, Minneapolis-Chicago 1976, 90-137
H.R. Roemer, in Camb. hist. Iran, vi, Cambridge 1986, 168-82
C.E. Bosworth, The New Islamic dynasties, 275-6 no. 146.
- Cite this page