Разногласия относительно веры
| Разногласия относительно веры |
| по-арабски: الخلاف في الإيمان |
| теги: - |
| ключевые слова: иман |
| см. также: вера (вероубеждение, верующий, свидетельство), разногласие (басмала, отмена заповедей), амана, религия |
Понятие веры (ар. إِيمَانٌ [ӣма̄н]) в Коране означает признание реальности и единства Бога (Аллаха) и того факта, что люди будут привлечены к ответственности за свою жизнь и деяния в День воскрешения. Эти два органически связанных понятия отражают послание Корана и, следовательно, религиозное учение самого ислама. Те, кто признаёт веру в Аллаха и в Его милость и имеет страх перед реальностью Судного дня, должен ответить определённым образом. Детали этого ответа и, таким образом, отношения веры и деяний были предметом многочисленных дискуссий в истории исламской мысли.
Вера и деяния; ислам и иман
В Коране существует тесная связь между верой и добрыми делами. Выражение «те, кто уверовал и совершает добрые деяния» повторяется во многих аятах, и такие люди «окажутся обитателями Сада, они пребудут там вечно» [2:82]. Коран тесно связывает термины «добрые деяния» (с̣а̄лих̣а̄т) с «верой» (ӣма̄н). Глагол с̣алях̣а (ар. صَلَحَ) в арабском языке означает быть «хорошим», «правильным»; быть «в порядке»; быть «благочестивым», «набожным», а с̣āлих̣а̄т (ар. صالحات) — это добрые деяния, которые совершают верующие. Объединение веры и деяний настолько неотъемлемо в Коране, что многие утверждают, что под совершением деяний подразумевается «иметь веру». Вера — это не столько вера в что-то или признание какого-либо невидимого, либо то, что сразу не видно для органов чувств или разума, сколько активное свидетельство об истине. Аллах действует в интересах человечества, а мужчины и женщины отвечают действиями веры. Но каково содержание этой веры? Что представляет собой смесь умственного различения, словесного исповедания и совершения добрых дел, которая на самом деле лежит в основе имана?[1]
Несмотря на очевидную связь веры и деяний в Коране, на ранней стадии истории мусульманской общины встал вопрос о том, следует ли понимать и верить в то, что вера и деяния должны рассматриваться как одно и неотделимы друг от друга, или как две разные, но связанные друг с другом концепции. Вопрос был непосредственно связан с определением того, кто был истинным мусульманином, а кто нет. Мнения сильно различались и во многих случаях зависели от понимания двух связанных между собой вопросов, касающихся вопроса веры:
- Каково отношение веры и дел?
- Какова связь ислама (подчинения Аллаху) с иманом (верой в Аллаха)? Несколько богословских школ толкования Корана, каждый со своей версией веры в послание Корана, отказались отделять веру и совершение благих дел (а‘ма̄ль). Тем не менее, другие школы, которые пытались понять смысл имана, считали важным различать веру и деяния, в том числе те, кто желал видеть совершение добрых дел в качестве открытого средства достижения или осуществления веры[1].
Считалось, что вопрос веры и деяний для некоторых богословов неотъемлемо связан с вопросом веры и покорности. Ислам — единственная из многочисленных религий, само название которой предполагает двумерный фокус веры. На вертикальной оси он относится к индивидуальному и личному человеческому ответу на Единство Аллаха, часто называемому как измерение «веры», тогда как на горизонтальной оси он означает общность всех тех людей, которые вместе признают и отвечают Богу, чтобы сформировать религиозную общину. Мусульмане согласны с тем, что религиозный ответ всех этих людей на протяжении веков, которые подтвердили Единство Бога в вере, по праву можно понимать как персональный ислам. Однако после официального начала истории мусульманского общества во время эмиграции в Медину наступило определённое признание того, что мусульмане вместе образуют группу, союз, умму, хотя сам термин «ислам» редко использовался для обозначения этой группы в ранний период времени. Тем не менее в вопросе о законном членстве в умме возникли серьёзные противоречия. Неявным в этом обсуждении был вопрос о том, существует ли различие между исламом и иманом[1].
В Коране нет чёткого различия между этими двумя терминами. Однако, среди хадисов есть тот, в котором пророк Мухаммад ﷺ дал определение ислама и его отличие от имана. Повествование даётся во множестве вариантов в большом количестве сборников. Самая популярная версия рассказывает историю о человеке, который приходит к Пророку ﷺ, когда он сидел с некоторыми из своих сподвижников. Этот человек, который был неизвестен сподвижникам, позже оказывается ангелом Джибрилем (Гавриилом). Он спросил Пророка ﷺ: «Что такое ислам?» Пророк ответил, что суть ислама заключается в свидетельстве, что нет божества достойного поклонения, кроме Аллаха, и что Мухаммад — посланник Аллаха, совершении молитвы (с̣аля̄т), выплате милостыни (закя̄т), соблюдении поста во время рамадана и совершение паломничества (х̣аджж) хотя бы раз в жизни[1]. Затем Джибриль спросил Пророка ﷺ: «Что такое иман?». Пророк ответил, что суть имана заключается в вере в Аллаха, ангелов, Его Писания, посланников, Последний день и воскрешение, а также в предопределённость как хорошего, так и дурного[2][3][4].
В терминологии, разработанной в более позднем исламском богословии, было проведено различие между «кратким изложением веры» (ӣма̄н муджмаль) и «подробным изложением веры» (ӣма̄н муфас̣с̣аль). Первое известно как «свидетельство веры» или шахада (букв. «свидетельство»), что нет божества достойного поклонения, кроме Аллаха, и что Мухаммад ﷺ является Его посланником. Детали подробного (детального) изложения веры содержатся в ответе Пророка ﷺ на вопрос ангела: «что это иман?» Как правило, они ограничиваются первыми пятью пунктами, однако некоторые богословы включают в него и предопределение[1].
В нескольких версиях этого хадиса существует довольно чёткая граница между исламом и иманом. Первый состоит почти исключительно из выполнения (пяти) конкретных обязанностей мусульманина; последний — вера в (принятие и утверждение) различных элементов, провозглашённых через слово Пророка ﷺ как реальные и действительные. Таким образом, в некоторых случаях сам пророк Мухаммад ﷺ различал веру и деяния. Некоторые хадисы также утверждается, что ислам является явным (‘аля̄ниййат̈), в то время как иман находится в сердце, и что, указывая на свою грудь, Пророк ﷺ сказал: «Благочестие (так̣в̌а̄) здесь»[5]. Однако такое чёткое различие не всегда имело место быть, так как в некоторых хадисах мы видим, что, хотя ислам и иман обычно получали разные акценты, они определённо считались взаимосвязанными. В комментариях Корана, хадисах и классических словарях, приводятся три вида отношений между верой и исламом: разные и отдельные; самостоятельные, но не отдельные; синонимы. В одном из хадисов сообщается, что самым добродетельным видом ислама является иман[6], тем самым предполагая, что вера является своего рода подвидом ислама[1]. В ряде повествований ислам, по-видимому, состоит из имана и деяний, поскольку Пророк ﷺ, когда его спросили об исламе, ответил, что говорящий должен сказать: «Я верю» и должен идти Прямым путём[7][8].
В Коране не определено точно различия между верой и покорностью, однако есть один аят, который, по-видимому, предполагает, что на самом деле существует не только различие между иманом и исламом, но и качественный вывод о них. В аяте 49:14 говорится: 
Бедуины сказали: „Мы уверовали (а̄манна̄)“. Скажи: „Вы не уверовали. Посему говорите: «Мы покорились (аслямна̄)». Вера еще не вошла в ваши сердца…“
. Некоторые комментаторы Корана посчитали, что упомянутые в аяте бедуины пришли, чтобы следовать учению Пророка ﷺ только для того, чтобы получить от него щедрые дары, в то время как у них не было истинной веры они должны быть классифицированы как лицемеры[9]. Другие комментаторы, видя, что сделанное в этом аяте различие, не отражает того, как эти термины используются в других местах в Коране, не желают говорить, что иман превосходит ислам (то есть что вера имеет приоритет над делами)[10]. В общем, толкователи Корана и богословы определяют иман как особый акт веры, наиболее часто понимаемый как согласие или подтверждение (тас̣дӣк̣) и утверждение или признание (ик̣ра̄р), и дают понять, что у него есть общие точки соприкосновения с исламом[1].
Различные элементы веры и действий веры часто связаны с частями тела, так что полное принятие содержания веры лежит в сердце, публичное утверждение или подтверждение произносится губами, а выполнение своих обязанностей веры осуществляется органами тела. Некоторые толкователи Корана говорили, что только то, что в сердце имеет первостепенное значение, а подтверждения и поступки являются второстепенными[1]. Последние являются частью ислама и в то же время частью имана, но не основной его особенностью[11]. Только некоторые комментаторы Корана, в частности, Фахр ад-дин ар-Рази (ум. 1210), высказались за существенное сходство веры и покорности (в то время как они разные в общности, по его словам, они являются единым в сущности)[12]. Большинство учёных согласны с имамом ат-Табари (ум. 923), что на одном уровне ислам означает словесное подчинение, посредством которого человек входит в мусульманскую общину, а с другой — связан с иманом, что предполагает полную отдачу сердца, разума и тела[13].
Ранние теологические споры по вопросам веры
В то время как комментаторы Корана на протяжении веков вели споры относительно взаимосвязи имана и ислама, другие уже в первые десятилетия после смерти Пророка ﷺ настаивали на том, что некоторые люди не должны признаваться истинными членами мусульманской общины и использовали для поддержки своих аргументов то, что они считали различием между этими двумя терминами. Кто действительно член общины верующих (му’мин)? Этот вопрос стал одним из главных вопросов ранней мусульманской общины, когда группа хариджитов, считавшая себя единственными «истинными мусульманами», заявила, что некоторые мусульмане, особенно претенденты на руководство мусульманской общиной, такие как ‘Усман ибн ‘Аффан 
и ‘Али ибн Абу Талиб , которые совершили то, что они считали греховными действиями, и не имели права руководить общиной, были фактически без имана и, следовательно, не должны были считаться частью уммы. В Коране, как мы уже увидели, имеется ясное различие между «верующими» (му’минӯн) и «мусульманами» (муслимӯн), а также те, у кого нет веры (ка̄фирӯн)[1].
Пытаясь обеспечить абсолютную чистоту ислама, чтобы те, кто были мусульманами, были верны в своих сердцах, а также покорились своими языками и органами, хариджиты обвинили в неверии некоторых членов общины. Для них важное различие было не между верующими мусульманами и неверующими немусульманами, а скорее между теми, кто находится в лоне ислама, у которых была вера, и теми, у кого её нет, даже если они формально мусульмане. С этими обвинениями начались первые обсуждения характера тяжкого греха в исламе. Хариджиты первыми выдвинули вопрос об определении терминов ӣма̄н и му’мин. Хариджиты прибегли к жестоким репрессиям тех, кто не соглашался с ними, из-за чего были низведены до подпольного движения политической оппозиции[1].
Другая группа, связанная с вопросом о тяжком грехе, называлась мурджиитами. В отличие от хариджитов, они считали, что хотя мусульманин совершает тяжкий грех, все ещё может оставаться верующим (му‘мином). Мурджи‘иты считали, что пока человек продолжает исповедовать ислам, другие мусульмане не обязаны определять, исповедует ли он истинную веру. Слова мурджи’а означает тех, кто «откладывает», и в этом случае указывает на их убеждение в том, что суждение о наличии или отсутствии веры у кого-либо должно быть оставлено Богу, чтобы Он принимал решение в Судный день. Тем не менее они были убеждены, что именно вера обеспечивает конечное спасение людей и что сущность веры не обязательно зависит от поступков[1].
Другие группы в ранней истории ислама смотрели на то, что говорит Коран в вопросах веры и деяний. Му‘тазилиты считали, что вера измеряется делами, которые её составляют. Известные как «люди справедливости и единства» (ахль аль-‘адль ва-т-таўх̣ӣд), они настаивали на абсолютном Единстве Аллаха, отрицая Его сущностные атрибуты и считали, что Аллах обязательно справедлив, и желает и делает только то, что хорошо[14]. По их мнению, Бог не предопределил судьбы людей, а они сами творят свою судьбу своими делами. Для му‘тазилитов основной вопрос заключался не в том, является ли совершивший тяжкий грех по-прежнему верующим, а в том, являются ли добрые дела важным элементом ислама/имана. Му‘тазилиты также разработали понятие «промежуточного состояния» (аль-манзиля байна аль-манзилятейн), не признавая грешного мусульманина ни верующим (му’мином) ни неверующий (кафиром), но считая этого человека «преступником» (фа̄сик̣)[1].
В отличие от тех, кто хотел определить важнейший компонент имана как искреннее подтверждение, а дела — как вторичный результат, му‘тазилиты настаивали на том, что вера не может существовать без деяний. Необходимость введения веры в действие рассматривается в одном из принципов му‘тазилизма: прислушиваясь к кораническому предписанию (см., например, 3:104, 110) о «повелении одобряемого и запрете порицаемого»; как часто му‘тазилиты применяли этот принцип на практике является предметом обсуждения[14]. Акцент му‘тазилитов на человеческом разуме как способе понимания Божьих заповедей приводило их к тому, что вера на самом деле является знанием, посредством которого проявляется откровение. Таким образом, для му‘тазилитов иман — это то, что знают верующие, и необходимые дела, основанные на этом знании[1].
Свидетельство веры
Позиция различных групп в ранней истории ислама в отношении веры, как она выражена в аятах Корана, очевидно, связана с более важными вопросами. В то время как некоторые предпочли подчеркнуть важность принятия веры в сердце, а другие — важность добрых дел, третьи по-прежнему рассматривали вопрос о свидетельстве путём словесного произношения как основную части веры. Коран подтверждает важность свидетельства во многих местах, особенно в аяте, в котором описывается как всё человечество заключило завет с Аллахом после своего сотворения: Вот твой Господь вынул из чресл сынов Адама их потомство и заставил их засвидетельствовать против самих себя: „Разве Я — не ваш Господь?“ Они сказали: „Да, мы свидетельствуем“ [7:172][1].
Таким образом, свидетельство веры или шахада — это содержание обобщённой веры (ӣма̄н муджмаль). Одна из школ, которая настаивала на важности такого рода словесных свидетельств для имана — это ханафиты. Для них исповедь языком — это не просто следствие веры, а фактическая обязанность человека, в сердце которого должна находиться вера. Многие богословы, которые считают, что местоположение веры находится глубоко внутри человеческого сердца считают, что ханафиты делают чрезмерный акцент на словесную сущность веры[1].
Увеличение и уменьшение веры
Имам Абу Ханифа (ум. 767) поднял важный вопрос в отношении веры, а именно: способна ли он увеличиваться или уменьшаться. Эта позиция заключалась в том, что иман не может быть разделён и, следовательно, не может стать больше или меньше. Из Корана ясно видно, что вера может расти или уменьшаться, или даже полностью исчезнуть: Гнев Аллаха падёт на тех, кто отрёкся от Аллаха после того, как уверовал… [16:106]. Большинство ранних мусульманских учёных не согласились с ханафитами по этому вопросу, считая, что вера может увеличиться, когда человек совершает хорошие поступки, а также может уменьшиться, если он совершит плохие поступки. Абу аль-Хасан аль-Аш‘ари (ум. 936), бывший му‘тазилит, но позже посвятивший себя опровержению многих своих взглядов, часто считается основателем господствующей богословской школы мысли в вопросах божественной справедливости и человеческой ответственности[1]. Аль-Аш‘ари оспаривал учение Абу Ханифы о том, что иман не может увеличиваться или уменьшаться на том основании, что поступки и слова человека оказывают неоспоримое влияние на качество и содержание его веры[15].
Не все из представителей аш‘аритской школы следовали за аль-Аш‘ари в этом утверждении, но в целом утверждение о том, слова и дела могут оказать значительное влияние на иман или содержание веры, стало частью понимания большинства мусульман. Ханафитский богослов Наджм ад-дин ан-Насафи (ум. 1142) подвёл итог ряду вопросов, поднятых выше, и предложил свои собственные выводы. Он утверждал, что: вера — это согласие сердца на то, что открыл Бог; словесное исповедание веры не может изменяться, хотя деяния могут увеличивать или уменьшать сущность веры; иман и ислам — это одно и то же, хотя они могут подчеркивать различные аспекты отношения к Аллаху[1].
Вера в скрытое
Отдельная статья веры — это вера в «скрытое» (аль-гайб) [2:3], которому комментаторы дают различные толкования[16]. Общепризнанное мнение состоит в том, что оно относится к «невидимым вещам», знание которых скрыто от человечества. Примеры «невидимых вещей», которые часто упоминают комментаторы Корана, включают судьбу отдельного человека, события Конца света, воскресение и Последний суд[17][18][19]. Ши‘итские толкователи Корана, такие как ат-Туси (ум. 1067)[20], включают в «скрытое» продолжительность «сокрытия» ожидаемого ими имама и пришествие аль-Махди. Только у Бога есть ключи к скрытым вещам (мафа̄тӣх̣ аль-гайб) [6:59] (также называется тафсир ар-Рази), но человек должен верить в их существование[21]. Некоторые комментаторы утверждают, что для того, чтобы иман был действительным, му’мин должен иметь подлинные убеждения, а не только воззрения, приобретённые таклидом[22][23].
Выбор веры и предопределение
Согласно Корану, человечество будет разделено на две основные категории: верующие и те, кто не верит. Перед мусульманскими богословами стоял вопрос: в какой степени люди свободны в выборе между верой и неверием? Хотя часть отрывков в Коране говорит о том, что людям предоставляется возможность выбрать, отвечать или не отвечать на призыв Божьего посланника (или посланников), и что в конечном счёте судьба человека в Вечной жизни зависит только от самого человека [17:15, 54; 18:29; 20:82…][24], но есть и аяты, которые говорят о том, что Аллах решает, кто пойдёт по Прямому пути, а кто будет сбит с пути. Другими словами, именно Аллах решает судьбу человека [6:125; 7:178, 186; 10:96, 97, 99 …][25]. Это внешнее противоречие породило множество теологических дебатов о вопросе предопределения (детерминизма) и свободной воли (индетерминизма). Му‘тазилиты и находившиеся по их влиянием ши‘иты считали, что предопределение несовместимо с идеей абсолютной справедливости Бога.
Му‘тазилитский комментатор Корана аз-Замахшари (ум. 1144) и ши‘итский комментатор ат-Туси (ум. 1067) приложили немало усилий, чтобы доказать, что Коран поддерживает их утверждение о том, что человек создаёт свои собственные действия. С другой стороны, аш‘арит Фахр ад-дин ар-Рази (ум. 1210) приложил немало усилий, чтобы опровергнуть эту точку зрения. Неверующие описаны в Коране как люди, в ушах которых есть глухота [41:5, 44; ср. 16:108], чьи сердца и слух запечатаны Аллахом [45:23; 63:3] или покрыты завесой [6:25; 17:46; 18:57; 41:5]. Их сердца были сделаны тяжёлыми или ржавыми [39:22; 83:14; ср. 47:24]. Неверующих сравнивают с глухими, глупыми и слепыми [2:18, 171; 6:39; 8:22], а Аллах накладывает оковы на шею [36:8]. Следует ли это рассматривать как причину или результат неверия, является спорным вопросом среди комментаторов, а их ответы отличаются в зависимости от их богословских ориентаций[21].
Примечания
- ↑ 1,00 1,01 1,02 1,03 1,04 1,05 1,06 1,07 1,08 1,09 1,10 1,11 1,12 1,13 1,14 1,15 1,16 J. Smith, 2002.
- ↑ M. al-Buk̲h̲ārī, al-Ṣaḥīḥ. — 48. (ар.)
- ↑ Aḥmad Ibn Ḥanbal, al-Musnad. — 1/27, 51, 52; 2/107, 426. (ар.)
- ↑ Muslim ibn al-Ḥajjāj, al-Ṣaḥīḥ. — 1/36-40. (ар.)
- ↑ Aḥmad Ibn Ḥanbal, al-Musnad. — 3/134, 135. (ар.)
- ↑ Aḥmad Ibn Ḥanbal, al-Musnad. — 4/114. (ар.)
- ↑ Aḥmad Ibn Ḥanbal, al-Musnad. — 3/413; 4/385. (ар.)
- ↑ Muslim ibn al-Ḥajjāj, al-Ṣaḥīḥ. — 1/65. (ар.)
- ↑ M. al-Buk̲h̲ārī, al-Ṣaḥīḥ. — 1/41, 42. (ар.)
- ↑ M. al-Buk̲h̲ārī, al-Ṣaḥīḥ. — 1/31. (ар.)
- ↑ см., например, M. al-Ṭabarī, Jāmiʿ al-Bayān fī Tafsīr al-Qurʾān. — 6/564, 565. (ар.)
- ↑ al-Rāzī, Mafātīḥ al-g̲h̲ayb. — 2/628. (ар.)
- ↑ M. al-Ṭabarī, Jāmiʿ al-Bayān fī Tafsīr al-Qurʾān. — 9/518. (ар.)
- ↑ 14,0 14,1 D. Gimaret, 1994, p. 787-791.
- ↑ Abū l-Ḥasan al-Ashʿarī, Maqālāt. — 140, 141. (ар.)
- ↑ Ibn al-Jawzī, Zād. — 1/24-25. (ар.)
- ↑ Ibn Kat̲h̲īr, Tafsīr al-Qurʾān al-ʿaẓīm. — 1/41. (ар.)
- ↑ J. al-Maḥallī and J. al-Suyūṭī, Tafsīr al-Jalālayn. — 7. (ар.)
- ↑ M. al-Qurṭubī, al-Jāmiʿ li-aḥkām al-Qurʾān. — 1/159. (ар.)
- ↑ al-Ṭūsī, Tibyān. — 1/55. (ар.)
- ↑ 21,0 21,1 C. Adang, 2001.
- ↑ Rashīd Riḍā, Manār. — 2/111, 145. (ар.)
- ↑ Ibn al-ʿArabī, Tafsīr. — 1/16/17. (ар.)
- ↑ см. также Коран: 27:92; 34:50; 39:41.
- ↑ см. также Коран: 13:33; 28:50; 39:23, 36-37; 45:23; 74:31.
Литература
- Использованная литература
- C. Adang, Belief and Unbelief // Encyclopaedia of the Qurʾān. — Leiden : E. J. Brill, 2001. — Vol. I (A—D). — P. 218-226. (англ.)
- J. Smith, Faith // Encyclopaedia of the Qurʾān. — Leiden : E. J. Brill, 2002. — Vol. II (E—I). — P. 162-172. (англ.)
- D. Gimaret, Une lecture muʿtazilite du Coran. Le tafsīr d'Abū ʿAlī al-Djubbāʾī (m. 303/915) partiellement reconstitué à partir de ses citateurs. — Louvain/Paris, 1994. (фр.)
Информация о статье
- Автор: Нагметов, Р. Ш.; E-mail: feedback@quranacademy.org.
- Библиографическая ссылка: Разногласия относительно веры [Электронный ресурс] // QuranAcademy.org: Академия Корана. 2022 г.
- URL: http://ru.quranacademy.org/encyclopedia/article/iman--khilaf
- Дата первой публикации: 25 июля 2022 г.
Сотрудничество
Академия Корана приглашает к сотрудничеству авторов статей, редакторов, переводчиков, волонтёров и т. д. Об условиях сотрудничества и других интересующих Вас вопросах можете спросить в нашем Телеграм-аккаунте.
 Основной автор этой статьи — участник Maqivi. Если вы хотите обсудить содержание статьи, то перейдите на страницу обсуждения статьи или на страницу обсуждения участника.
Ссылки: 🔍 Просмотр (адм, арх, dev) / Википедия (цит.) / Iequran (л,с, а) / corpus / Brill: (1, 2, 3) / EQ / Islamica (ш, с) / TDVIA (ш) / ИЭС’91 / Али-заде Мета-теги: / Google (hqa) / Яндекс : * {{TDV||статья||yıl=|cilt=|sayfa=}} |
